играть». — «Да я готов хоть сейчас. Вот что дочка скажет?» А дочка притворилась 
больной и просит обождать до ее выздоровления. Ждали месяц, и другой, и третий 
— она все кажет себя больною. Запало королевичу сомнение: «Уж нет ли у нее кого 
другого, что за меня выходить не хочет». Поставил он везде часовых, чтобы 
строго смотрели: не ходит ли кто к его названой невесте. Но куда часовым 
усмотреть, когда ход такой устроен?
Видит королевич, что дело-то неладно. Нарядился в солдатскую шинель и пошел 
поздним вечером по городу: не проведает ли чего сам? Шел-шел и усмотрел — в 
лавке огонь светится. «Зачем бы в такое время в лавке огню быть?» Постучался в 
дверь. «Чего тебе, служба, надобно?» — спрашивает купеческий приемыш. — «Пусти, 
добрый человек, ночь переночевать. Даром нигде не пускают, а денег нет. Я 
пришел издалеча». Жалко его стало приказчику. «Ну, говорит, иди!» Ровно в 
двенадцать часов собрался он к купеческой дочери в гости. Встал потихоньку и 
пошел подземным ходом. А королевич не спит — все видит. Поднялся, да вслед за 
ним. Вот таким-то случаем и узнал он, что к его невесте ходит подземным ходом 
купеческий приемыш, что кажную ночь они пьют-гуляют и спят на одной постели...
На другой день солдат простился с приказчиком и ушел. Приказчик ничего не 
ведает. А тут вдруг нагрянула стража и королевский указ принесла: велено его 
взять и в тот же день повесить на торгу на виселице. Народу сбежалось 
видимо-невидимо. Сам королевич приехал. Только повели купеческого приемыша 
вешать, а он просит последнее слово сказать: «Есть-де у меня именной перстень, 
от моего батюшки достался, возьмите его и перешлите на такой-то остров к моей 
родной матери». Королевич взглянул на перстень и тут же спознал, что этот 
приемыш его сын. Тотчас велел остановить казнь, обнял его крепко и стал 
расспрашивать, как и что с ним делалось. После того королевич обвенчал этого 
молодца на купеческой дочери, а сам женился на его матери.




№38. Сны
[722]


Жил-был бедный мужик, с женой и детьми; в одну ночь приснился ему такой сон: 
будто под печкою в ихней избе лежит большой медведь. Поутру стал рассказывать 
свой сон жене; она говорит: «Ах, хозяин, ведь и мне такой же сон был». Дети 
говорят: «Ах, батюшка, ведь и мы то же самое во сне видели». Задумался мужик: 
«Недаром всем одно приснилось — сон вещий, да что он пророчит: к беде, али к 
счастью?» Думал, думал и решил ехать к колдуну Асону, который один на все 
царство сны судит.
Едет он деревнею, а навстречу ему мальчик: «Дяденька, покатай меня». — 
«Проваливай! не до тебя!» — «Дяденька, покатай, я тебе доброе слово скажу. Ведь 
я знаю, куда ты едешь. Ты едешь к Асону посудить сону». Мужик удивился: «Вишь, 
— говорит, — какой хитрый народился. Садись на телегу!» Посадил мальчика на 
телегу, прокатил его по деревне, выехал за околицу и спустил наземь. «Спасибо, 
дядюшка!» — сказывает мальчик, — смотри же: будет у тебя Асон торговать твой 
сон, не продавай ему дешево: бери сто тысяч. А спросит: кто тебя научил — ты 
молчи, на меня не показывай».
Вот приехал мужик к Асону: «Так и этак, — говорит, — приснилось мне ночью, 
будто под печкою лежит большущий медведь, рассуди, что этот сон значит?» Колдун 
бросился смотреть по своим книжкам, посмотрел и затрясся от радости: «Послушай 
мужичок, продай мне этот сон!» — «Пожалуй, отчего не продать?» — «Что тебе дать 
за него?» — «Давай сто тысяч». — «Ах ты, сукин сын, — закричал на мужика Асон и 
ногами затопал, — что мне в твоем сне — много ли корысти? Хочу пособить тебе 
при бедности; а он, дуралей, вишь какую цену заломил!» — «Как знаешь, а меньше 
ни единой копейки не возьму».
Спорили-спорили, ругались-ругались; нечего делать, видит колдун, что мужика не 
переспоришь, да и цена-то средняя: хоть и сто тысяч заплатить, все другое сто в 
барышах останется. Насыпал мужику два больших воза деньгами; а наутро приехал к 
нему на деревню с четырьмя возами. Разломал печь, а там серебра да золота 
видимо-невидимо. Еле-еле на четырех подводах уложил. Стал в путь собираться и 
говорит хозяевам: «Послушай, мужичок, скажи, кто тебя научил запросить за твой 
сон так дорого? Ведь сам ты ни за что б не догадался?» — «Нет, брат, этого не 
скажу». — «Скажи, вот тебе пять тысяч на прибавку». Мужик тотчас польстился на 
деньгу и выдал мальчика. После попрощались; колдун домой поехал, а мужик 
разбогател и зажил себе припеваючи — по-купечески.
На другой день Асон нарядился словно барин, запряг заводских лошадей, сел в 
коляску и катит прямо на двор к родителям того мальчика, что мужика научил. 
Приезжает и говорит: «Нельзя ли отдохнуть маленько?» — «Отчего нельзя, отдыхай».
 Вошел в избу, пошли те, другие разговоры. «Это чей мальчик спит?» — «Мой сын», 
— говорит старик. «Послушай, старик, мне твой сынок полюбился. Вижу я — ты 
живешь при бедности, а у меня и золота, и всякого имения, чего только душа 
просит — всего вдоволь. Только детей бог не дал. Отдай мне мальчика, я ему 
вместо отца буду, в люди выведу, и тебя со старухой награжу деньгами и хлебом». 
Старик со старухой помялись, помялись и согласились, продали сына за десять 
тысяч.
Асон взял его сонного, положил в повозку и повез к себе. Приехал домой; мальчик 
проснулся, смотрит, где это он очутился? «Что глаза-то вылупил? Чай, знаешь, 
зачем привез тебя...» — «Как не знать, — отвечает мальчик, — затем, чтобы с