Пока что — монах уже выскочил из бани и убежал голый. Игуменья осталась кривою.
Прошло время — монашенка родила. Я и на крестинах был, только не разобрал: кого 
бог дал — мальчика или девочку?




№24. Райская дудка
[705]


Жили-были три брата: двое умных, а третий Иван-дурак. Вырыл дурак яму. «Стану, 
— говорит, — волков ловить». Вот в первую же ночь попал в яму серый волк. Дурак 
пошел и выпустил его на волю. Приходит домой, братья и спрашивают: «Что, 
поймал?» — «Нет, братцы, попалась в яму попова собака, я ее назад выпустил». — 
«Какая собака?» — «Да, такая серая, большущая, глаза так и светятся.» — «Да 
ведь это волк». — «Ну, пусть в другой раз попадет; ни за что не выпущу».
На другую ночь попала в яму лисица. Дурак пошел и ту выпустил. «Что, поймал?» — 
спрашивают опять братья. «Нет, братцы, попалась попова кошка с большим пушистым 
хвостом». — «Эх ты, дурак, ведь это лиса». — «Ну, пускай в другой раз попадется 
— от меня не увернется».
На третью ночь попала в яму какая-то деревенская баба. Дурак пошел. «Ага, — 
говорит, — попалась!» Взял дубину, убил ее до смерти и волочит домой. «Дурак, 
где взял мертвую бабу?» — спрашивают братья. — «Какая баба? Это лисица — в яму 
попала, я ее поленом и доконал!» — «Ах ты, бестолочь эдакая! С тобой беды 
наживешь». И задумали умные братья бросить дурака и бежать от него — в иное 
место жить. Сговорились и собрались бежать ночью; только дурак подслушал их 
уговор, взял ступу и побежал вслед за ними. Братья в лес, и он в лес. Так и не 
ушли от дурака. Что тут делать? Время ночное, пришлось в лесу ночевать. Вот они 
влезли все трое на деревья, уселись на ветках и сидят себе.

На ту пору ехали мимо купцы-разносчики. «Что нам плутать-то ночью? — говорят 
меж собой. — Остановимся у этого дерева, отдохнем до утра, а как станет светать,
 тогда и в путь поедем». Остановили возы, распрягли лошадей и сели под тем 
самым деревом, где дурак спрятался, развели костер и давай варить кашицу.
[Следует неудобный для печати эпизод, как дурак напугал купцов]
[706]
Купцы всполошились да — бежать, и ушли в разные стороны, весь товар покидали. 
Братья слезли наземь и поделили меж собой. Умные взяли себе красный товар, а 
дурак — целый воз ладану.

Сейчас положил его в кучу, зажег и пустил хвалу к богу. Только прилетает к нему 
ангел божий и говорит: «Ну, мужичок, за то, что ты не пожалел целого воза 
ладану и пустил такую хвалу богу, сказывай, чего ты желаешь? Все тебе дано 
будет». — «Дай мне, — говорит дурак, — что? у бога в раю за дверьми висит». 
Ангел полетел и принес ему дудочку.
Вот дурак взял райскую дудочку, пошел к попу и нанялся в работники — лошадей 
пасти. И что же? Как только пригонит дурак лошадей в поле, то и зачнет играть 
на своей дудочке, а лошади в пляс пойдут. Так целый день — он на дудочке играет,
 а лошади пляшут да пляшут — исхудали бедные. Спрашивает поп работника: «Что у 
тебя животные-то исхудали, на какой траве пасешь их?» — «На хорошей, батька; 
лучше нигде не сыскать». — «Дай сам погляжу», — думает поп.

На другой день дурак погнал лошадей в поле, а поп собрался да следом за ним и 
залез в терн. Дурак пригнал поповские животы
[707]
, сел под кустик, вынул дудочку и принялся наигрывать. Стали лошади плясать. 
Схватился поп трепака откалывать; уж он плясал-плясал, весь-то ободрался, 
искололся, и до тех пор выделывал ногами всякие штуки, пока дурак играл. 
Измаялся поп, еле ноги тащит, прибрел кое-как домой и говорит попадье: «Ну, 
матка, у нашего работника есть такая дудка, что коли заиграет, то и мертвый 
распляшется, а живому и удержу нет». — «Ах, батька, как бы мне послушать?» — 
«Сама проси, а с меня уж будет; я и слушать не стану».

Вечером, только работник пригнал лошадей, попадья и просит: «Заиграй, 
пожалуйста!» — «Хорошо», — говорит дурак. Поп услыхал, живо побежал на чердак и 
спрятался в сундук, а попадья на ту пору квашню месила. Вот дурак достал 
дудочку и заиграл — пошла попадья по избе плясать вместе с квашнею, а поп, 
сколько ни крепился, не мог выдержать: выскочил из сундука и ну по чердаку 
отжаривать, и до тех пор плясал, пока с чердака упал, да работник играть 
перестал. Смотрит поп, а попадья до того доплясалась, что язык высунула. «Ах, 
матка, — говорит поп, — наняли работника себе на беду, на горе. Давай, убежим 
из дому!» — «Убежим, батька!»
Вот они с вечера наклали целый мешок книжек и поставили в угол. Дурак 
потихоньку выбрал из мешка все книжки и залез в него сам. Ночью поп проснулся и 
будит попадью: «Вставай, матка, бежать пора». Подняли они мешок и пошли из дому.
 Шли, шли, вдруг работник как закричит из мешка: «Что ж ты, батько, возьми и 
меня с собою!» — «Ах, проклятый! Гонится за нами следом; побежим скорей, матка».
 И припустили бежать, сколько силы хватило. Бежали-бежали, уморились и стали 
было опять шажком идти, тут работник как закричит: «Батько, возьми меня с