нарядная.
Немного погодя едет мимо верхом на лошади поп, подъехал близко и говорит: «Что, 
молодушка, нарядилася, али у тебя праздник какой?» — «Какой праздник, с горя 
нарядилася: теперь я одна дома». — «А муж где?» — «На работу уехал». — «Что ж, 
голубушка, твоему горю пособить можно; пусти-ка меня к себе в гости, так и не 
будешь одна ночь коротать». — «Милости просим, батюшка!» — «Куда ж лошадь 
девать-то?» — «Веди во двор. А я велю батраку прибрать ее».
Вот вошли они вдвоем в избу. «Как же, голубушка, надо наперед выпить; вот 
целковый — посылай за вином». Принес батрак им целый штоф водки; они выпили и 
закусили. «Ну, теперь пора и спать ложиться», — говорит поп... Поп только 
улегся на кровать, как муж застучал шибко-нашибко. «Ох, беда моя! Муж 
воротился! Полезай, батюшка, на полати и спрячься в короб!» Поп вскочил в короб 
и улегся в саже. А муж идет в избу да ругается: «Что ты, мать твою разъедак! 
Дверь долго не отворяешь!»
Подошел к столу, выпил водки стакан и закусил; вышел потом из избы и опять 
спрятался, а жена поскорей на улицу и села под окошечком. Едет мимо дьякон. С 
ним то ж случилось. Как застучал муж, дьякон, раздетый догола, чебурах в короб 
с сажей и прямо попал на попа: «Кто тут?» — «Это я, — говорит поп шепотом. — А 
ты, свет, кто?» — «Я, батюшка, дьякон». — «Да как ты сюда попал?» — «А ты, 
батюшка, как? Уж молчи, чтоб хозяин не услыхал, а то беда будет».
Потом таким же образом заманила к себе хозяйка дьячка. Очутился и он в коробе с 
сажей; ощупал руками попа и дьякона: «Кто здесь?» — «Это мы, я и отец дьякон, — 
говорит поп, — а ты, кажись, дьячок?» — «Точно так, батюшка». Наконец пошла 
хозяйка на улицу и звонаря заманила. Звонарь только разделся, как раздался шум 
и стук, он бултых в короб: «Кто тут?» — «Это я, свет, с отцом дьяконом и 
дьячком; а ты, кажись, звонарь?» — «Так точно, батюшка». — «Ну, свет, теперь 
весь причт церковной собрался».
Муж вошел и говорит жене: «Нет ли у нас сажи продажной? Спрашивают, купить 
хотят», — «Пожалуй, продавай, — говорит жена, — на полатях целый короб стоит». 
Взял он с батраком, взвалили этот короб на телегу и повезли по большой дороге. 
Едет барин: «Сворачивай!» — кричит во всю глотку. — «Нельзя, у меня черти на 
возу» — «А покажи», — говорит барин. — «Дай пятьсот рублей!» — «Что так 
дорого?» — «Да коли открою короб, только и видел их: сейчас уйдут». Дал ему 
барин пятьсот рублев: как открыл он короб — как выскочил оттуда весь причт 
церковный да во всю прыть бежать — настоящие черти, измазанные да черные.




№20. Хитрая жена
[698]



Жил-был бедняк чеботарь
[699]
, ничего за душой не было, и пошел он на выдумки; попросил товарищей придти с 
утра на свой пустырь с лопатами да носилками и обещал им за то выставить на 
последние деньги ведро водки, и начали они на улице рвы копать. Увидал то 
богатой купец и стал спрашивать бедного: «Что он делает?» А парень в ответ: 
«Хочу дом каменный ставить, так вот рвы копаю».

Купец поверил. На другой день посватался парень за купеческую дочь. Купец 
обрадовался: «У него, вить, — думает, — деньги есть». И выдал за него свою Машу.
 А Маша была куда хитра. Видит, что у мужа нет ничего, и вздумала поправиться; 
оделась в цветные платья и пошла гулять по городу; подходит к монастырю, видит 
— стоит у ворот монах. Она к нему под благословение. Монах благословил, да и 
позарился на бабу: «Зачем, — говорит, — милая, сюда зашла?» — «Да что от вас, 
отец святой, утаишь, а от бога-то нет; по правде сказать, погулять хочется...» 
— «Ну, это ничего. Хочешь ли со мной познакомиться?» — Маша ответила, что не 
прочь с ним знакомство свести, коли даст за то сто рублев, объявила ему свою 
квартиру и велела приходить вечером. Воротившись домой, рассказала про все мужу,
 села под окошечко и дожидается гостя.
Как только стемнело, а монах уж тут. «Ах, это вы, душенька! — встречает его 
Маша. — Пожалуйте сюда!» Впустила его в комнату. Монах снял свой клобук и рясу, 
взял Машу, посадил к себе на колени. — «Постойте, — говорит Марья Гавриловна, — 
отдайте наперед, ваше преподобие, рядные деньги». Монах вынул деньги и отдал 
сто рублев. Хозяйка взяла, а муж подошел тут к двери и давай кричать сердито: 
«Эй, шкура! Отпирай двери!» Монах испугался: «Что такое?» — «Ах, милушка, ведь 
это мой хозяин пришел, да никак еще пьяный». — «Ох, куда ж я-то деваюсь?» — А у 
чеботаря стояла большая кадка, в которой мочил он кожи; Марья Гавриловна 
посадила туда монаха и закрыла крышкою; потом, отперла дверь и впустила мужа. 
Он вошел и закричал: «Что, курва, намочила ль кожи?» — «Намочила, голубчик!» — 
«Врешь». — «Да хоть сам посмотри». Он поднял крышку, заглянул в кадку и заревел.
 «Это что за черт сидит?» — Ухватил монаха за волосы, вытащил из кадки и ударил 
об пол, да таково крепко, что из него и дух вон. Что тут делать? Взял мертвое 
тело и положил пока в подполье.
На другой день Маша нарядилась и пошла опять прогуляться, дошла до монастыря, 
встретила иного монаха и того к себе на ночь подговорила. Пришел святой отец в 
гости и только было хотел разговеться, как муж в дверь застучал. Монах с испугу