Жил мужик (хохол) да баба; у них был работник — хитрый, молодой. И повадился к 
той бабе поп ходить; как только услышит, что мужа дома нет, сейчас и прибежит к 
ней. Работник это заметил. Вот дело было в самый сенокос — собрался мужик 
вечером ехать к морю за песком, запряг лошадей и выехал на улицу. «Послушай, 
хозяин, — говорит работник, — не езди нонче за песком, воротись потихоньку 
назад, — увидишь, как твоя жена с попом гуляет». — «Как же мне это сделать?» — 
«А вот как». Взял работник лошадей, поворотил назад в сарай и говорит хозяину: 
«Вот тебе нож и мешок; садись в мешок, я тебя завяжу, а вот как хозяйка пошлет 
меня за щепками — я тебя и принесу в избу. Тогда сам узнаешь, как твоя жена с 
попом прохлаждаются. Станут они пить, гулять и меня с собой посадят, а после 
заставят петь песни. Ты хорошенько слушай, что я запою — так ты и делай».

Завязал мужика в мешок и пошел в избу. «Что, проводил хозяина?» — спрашивает 
работника баба. — «Проводил». — «Ну, ступай скорей — позови попа». Работник 
сбегал за попом; сели они за стол, стали угощаться. «Ну, работник, садись с 
нами; ведь ты, чай, совсем управился». — «Совсем, хозяюшка! только вот щепок 
надо принести — завтра печь топить по утру». — «Ну, ступай, — принеси». 
Работник побежал в сарай, притащил в избу мешок и положил под печку. Принялись 
они пить, гулять, песни затягивать. Поп порядком-таки подкутил и говорит 
работнику: «Спой-ка, свет, ты нам песенку». — «Нет, пускай прежде хозяюшка 
споет». Хозяйка затянула: «Ой, поіихав мой Григорий! Да поіихав вин до моря! Ой,
 бог знае — ой, бог висть, чи буде вин дома!» Потом запел работник: «Да чи 
чуешь ты, Григорий, што твоя жена говорить? Возьми нож, мех пореж; бери швидче 
макогон
[692]
, давай жинки перегон — жинку раз, попа два... трантата-трантата» — «Славная 
песня, — говорит поп, — вот тебе за нее стакан водки! Спой-ка еще разок».

Работник запел в другой раз; мужик разрезал мешок, выскочил из-под печки, 
ухватил макогон и давай лупить бабу — раз, попа — два. Поп насилу выбрался; в 
окно улизнул.




№17. Поп ржет как жеребец
[693]


В некотором селе жил-был поп, великий охотник до молодых баб: как только увидит,
 бывало, в окне, что мимо двора его идет молодка — сейчас высунет голову и 
заржет по-жеребячьи. На том же селе жил один мужик, у которого жена была оченно 
хороша собой. И ходила она кажный день за водою мимо поповского двора; а поп 
только усмотрит ее — сейчас высунет в окно голову и заржет. Вот баба пришла 
домой и спрашивает у мужика: «Муженек, скажи, пожалуй, отчего это; иду я за 
водой мимо попова двора, — а поп на всю улицу ржет по-жеребячьи». — «Эх, дура 
баба! Это он тебя любить хочет. А ты смотри, как пойдешь за водой и станет поп 
ржать по-жеребячьи: иго-го! — ты ему и сама заржи тонким голосом: иги-ги! Он к 
тебе сейчас выскочит и попросится ночевать с тобой; ты его и замани; вот мы 
попа-то и обработаем: пусть не ржет по-жеребячьи».
Взяла баба ведра и пошла за водой. Поп увидел ее из окошка и заржал на всю 
улицу «иго-го! иго-го!». А баба в ответ ему заржала: «иги-ги, иги-ги». Поп 
выскочил, надел подрясник, выбежал из избы к бабе: «Что, Марьюшка, нельзя ли 
того...» — «Можно, батюшка! вот муж сбирается в город на ярманку, только 
лошадей нигде не добудет». — «Ты давно бы сказала! присылай его ко мне — я дам 
свою пару лошадей и с повозкой: пусть себе едет». Воротилась баба домой и 
говорит мужу: так и так, бери у попа лошадей.
Мужик сейчас собрался и прямо к попу, а поп давно его ждет. «Сделайте милость, 
батюшка, дайте пару лошадей на ярманку съездить». — «Изволь, изволь, свет!» 
Запряг мужик поповых лошадей в повозку, приехал домой и говорит жене: «Ну, 
хозяйка, я выеду за деревню, постою немножко, да и назад. Пусть поп приходит к 
тебе гулять, а как я ворочусь, да застучу в ворота, он испугается и станет 
спрашивать: где-бы спрятаться? Ты и спрячь его в энтот сундук, что с голанской 
сажей стоит; слышишь?» — «Ладно!»
Сел мужик в повозку и поехал за деревню. Поп увидел и сейчас бросился к бабе: 
«Здравствуй, Марьюшка!» — «Здравствуй, батюшка, теперь нам своя воля — 
погуляем! Садись-ка за стол да выпей водочки». Поп выпил рюмку и не терпится 
ему: поскидал с себя рясу и сапоги... Вдруг как застучат у ворот. Поп испугался 
и спрашивает: «Кто это, Марьюшка, стучится?» — «Ах, батюшка, ведь это мой муж 
домой приехал, кажись что-то позабыл». — «Куда ж мне-то, свет, спрятаться?» — 
«А вон порожний сундук стоит в углу, полезай туда». Поп полез в сундук и прямо 
попал в сажу; улегся там, еле дышит; баба сейчас закрыла его крышкой и заперла 
на замок.
Вошел мужик в избу. Жена и спрашивает: «Что воротился?» — «Да позабыл захватить 
сундук с сажею; авось на ярманке-то купят. Пособи-ка на повозку снести». 
Подняли они вдвоем сундук с попом и потащили из избы. «Отчего он такой тяжелый, 
— говорит хозяин, — кажись совсем порожний, а тяжел?» А сам тащит-тащит, да 
нарочно об стенку или об дверь и стукнет. Поп катается в сундуке и думает: «Ну, 
попал в добрый капкан». Втащили на повозку; мужик сел на сундук, и поехал на 
поповых лошадях в город; выехал на дорогу, как стал кнутом помахивать да коней