туда — не знаю куда, сделай то — не знаю что».
Прошло несколько минут, ничего не было ни слышно, ни видно. Стрелок побледнел, 
гневный царь повелел заковать стрелка в цепи, как вдруг раздались пред дворцом 
и пальба и стрельба; царь и придворные на крыльцо побежали. Не четыре реки 
вытекали, а с правой и с левой руки шли полки со знаменами строем, отдавали 
честь боем; все красой удивляло, войска такого и у царя не бывало. Царь не 
верил глазам. «Нет тут ошибки, это полки невидимки!» — молвил Бессчастный 
стрелок. «Пусть же прогонят врагов, чтоб силы противной не осталось следов!» 
Стрелок махнул платком, воины налево кругом; марш походный заиграл; поднялся 
туман, полки вскачь летят, а очистился туман — как и не было их! Позвали 
стрелка к обеду, в царскую беседу, и расспрашивал царь о Мурзе-невидимке. Лишь 
обед начался, за второй сменой блюд весть пришла, что неприятель бежит, 
наголову разбит; татары от города, как птицы от холода, в страхе летели, шатры 
опустели. Царь стрелка благодарил, дочери объявил, что нашел ей жениха. 
Миловзора, услышав, смутилась, покраснела, в лице изменилась, слезки из глаз 
побежали, жемчугом падали, алмазом сверкали; стрелок, сам не свой, что-то 
шептал про себя... Бросились придворные слезки подбирать — всё алмазы да 
жемчуги! Миловзора рассмеялась и руку стрелку подала; сама она — радость, в 
глазах ее — ласка. Тут пир начался, и кончилась сказка.



Неосторожное слово


№568
[620]


Жил в Заонежье старик со старухою, кормился охотою, и была у него собака — цены 
ей нет! Раз попался ему навстречу хорошо одетый человек. «Продай, — говорит, — 
собаку, а за расчетом приходи завтра вечером на Мянь-гору». Старик отдал собаку,
 а на другой день пошел на? гору. Поднялся на верх горы — стоит большой город, 
где живут лембои
[621]
; пришел в дом того, что купил собаку; тут гостя накормили, напоили, в бане 
выпарили. Парил его мо?лодец и, покончив дело, пал ему в ноги: «Не бери, 
дедушка, за собаку денег, а выпроси меня!» Дед послушался: «Отдай, — говорит, — 
мне добра мо?лодца; заместо сына у меня будет». — «Много просишь, старик, да 
делать нечего, надо дать». Пришли домой, и сказывает мо?лодец старику: «Ступай 
ты в Новгород, отыщи на улице Рогатице такого-то купца». Старик пошел в 
Новгород, попросился к купцу ночевать и стал его спрашивать: «Были ль у тебя 
дети?» — «Был один сын, да мать в сердцах крикнула на него: «Лембой те возьми!» 
Лембой и унес его». — «А что дашь, я тебе ворочу его?» Добрый мо?лодец, 
которого вывел старик от лембоев, и был тот самый купеческий сын. Купец 
обрадовался и принял старика со старухою к себе в дом.




Сказка о серебряном блюдечке и наливном яблочке


№569
[622]

Жил мужик с женою, и у них были три дочери: две — нарядницы, затейницы, а 
третья — простоватая, и зовут ее сестры, а за ними и отец и мать, дурочкой. 
Дурочку везде толкают, во всё помыкают, работать заставляют; она не молвит и 
слова, на все готова: и траву полет, и лучину колет, коровушек доит, уточек 
кормит. Кто что ни спросит, все дура приносит: «Дура, поди! За всем, дура, 
гляди!» Едет мужик с сеном на ярмарку обещает дочерям гостинцев купить. Одна 
дочь просит: «Купи мне, батюшка, кумачу на сарафан»; другая дочь просит: «Купи 
мне алой китайки»; а дура молчит да глядит. Хоть дура, да дочь; жаль отцу — и 
ее спросил: «Чего тебе, дура, купить?» Дура усмехнулась и говорит: «Купи мне, 
свет-батюшка, серебряное блюдечко да наливное яблочко». — «Да на что тебе?» — 
сестры спросили. «Стану я катать яблочком по блюдечку да слова приговаривать, 
которым научила меня старушка — за то, что я ей калач подала». Мужик обещал и 
поехал.
Близко ли, далеко ли, мало ли, долго ли был он на ярмарке, сено продал, 
гостинцев купил: одной дочери алой китайки, другой кумачу на сарафан, а дуре 
серебряное блюдечко да наливное яблочко; возвратился домой и показывает. Сестры 
рады были, сарафаны пошили, а на дуру смеются да ждут, что она будет делать с 
серебряным блюдечком, с наливным яблочком. Дура не ест яблочко, а села в углу — 
приговаривает: «Катись-катись, яблочко, по серебряному блюдечку, показывай мне 
города и поля, леса и моря, и гор высоту и небес красоту!» Катится яблочко по 
блюдечку, наливное по серебряному, а на блюдечке все города один за другим 
видны, корабли на морях и полки? на полях, и гор высота и небес красота; 
солнышко за солнышком катится, звезды в хоровод собираются — так все красиво, 
на диво — что ни в сказке сказать, ни пером написать. Загляделись сестры, а