привязал хромого жеребца. Пришли ночью волки и съели хромого. Только они ушли, 
старик сел на скакуна и мигом догнал серых, бежавших мелкой трусцой после 
сытной еды. Снял старик шкуры со всех девяти волков, оставив лишь кисточки на 
хвосте, и воротился домой.
Взвыли волки и кинулись к Эсэгэ-малану с жалобой: спустил, мол, старик со всех 
шкуры, после того как съели мы у него по ошибке плохонького жеребца вместо 
скакуна.
Пуще прежнего разгневался Эсэгэ-малан, призвал девять шулмусов и приказал им 
привести Хоредоя. А старик загодя закрыл все ворота на запоры, все двери на 
засовы и непрошенных гостей дожидается. Пришли шулмусы, сунулись в ворота, да 
не тут-то было! Крепки засовы и запоры у старика Хоредоя! Ходят шулмусы вдоль 
забора, заглядывают в щели, а войти не могут. Чтобы отвадить непрошенных гостей,
 вскипятил Хоредой котёл воды и выплеснул на злую нечисть.
Взвизгнули девять шулмусов и побежали жаловаться Эсэгэ-малану: мол, ошпарил нас 
вредный старик крутым кипятком.
Вышел из терпения Эсэгэ-малан, сел на облако и полетел к Хоредою, чтобы громом 
и молнией наказать его за нанесённые обиды да непокорность.
У старика Хоредоя — своя голова на плечах. "Если я гонцов Эсэгэ-малан обидел, — 
думает он, — то не появится ли в моём доме само божество?" Приготовил старик 
девять котлов тарасуна, поймал белого барана для заклания и вышел на улицу 
встречать небесного гостя.
Вот прилетел на облаке Эсэгэ-малан, увидел, что Хоредой приготовился совершить 
жертвоприношение, и божественный гнев его остыл.
— Зачем ты, старик Хоредой, вырвал по одному глазу у моих ворон? — спросил 
Эсэгэ-малан, спустившись на землю.
— Разве ты не знаешь, что они выклевали глаза у белого ягнёнка, 
предназначенного тебе в жертву? — говорит Хоредой.
— А почему ты снял шкуры с девяти моих волков, которых я послал съесть твою 
лошадь?
— Так ведь они съели не того коня, которого ты им велел съесть, — отвечает 
Хоредой.
— А почему ты ошпарил кипятком девятерых моих шулмусов, посланных за тобой?
— Откуда мне знать, что это твои посланцы. Уж больно по-воровски они себя вели. 
Вот я их и ошпарил.
Остался Эсэгэ-малан доволен ответами Хоредоя, принял его жертвоприношение и 
воротился на небо. А старика с тех пор никто не обижал.




СЧАСТЬЕ И ГОРЕ

В давние времена держал богач в работниках бедного человека. Девять лет гнул 
бедняк спину на богача, а из долгов не вылезал. Не было у него ни хлеба, чтобы 
прокормить свою семью; ни скотинки, которая бы прошлась по двору; ни собаки, 
которая бы тявкнула в волчью ночь.
Однажды молотил бедняк при лунном свете хозяйский хлеб и увидел в поле двух 
маленьких мальчиков. Они собирали оброненные колоски и втыкали их в снопы. 
Очень удивился бедняк, затаился у соломенной копны и, когда мальчики 
приблизились к нему, схватил их за руки.
— Кто вы такие? — спрашивает. — Почему ходите по ночам, собираете колосья и 
втыкаете их в снопы?
— Мы Счастье богатого человека, — отвечают мальчики. — Мы подбираем все, что он 
потеряет или может потерять.
— А мое Счастье вы не видели? Нет ли у меня таких помощников, как вы? — 
спрашивает бедняк.
— Нет у тебя таких помощников, — отвечают мальчики. — Хуже того: вот уже девять 
лет живет в твоем доме Горе горемычное, и пока от него не избавишься, не видать 
тебе Счастья, как своих ушей.
— Как же мне освободиться от Горя горемычного?
— Кончай молотьбу и уезжай от богача, — наставляют бедняка мальчики. — Когда 
начнешь собираться, вылезет из-за печи Горе горемычное и попросит взять его с 
собой. не спеши отказывать, посади Горе в бочку, бочку законопать и зарой в 
пустынном месте. А потом забирай жену и детей да подавайся в город. Там 
доведется тебе рыть колодец у знатного сановника. Смотри в оба — и на дне 
колодца увидишь драгоценный камень. Он и принесет в твой дом Счастье.
Обмолотил бедняк хозяйский хлеб и стал в город собираться. Взял у добрых людей 
лошадь с телегой, посадил на телегу жену да четверых своих детишек и хотел было 
дом запереть, как вдруг услышал плач на остывшей печи.
Вернулся бедняк и видит — сидит на печи дитя не дитя, старичок не старичок, а 
мужичок с локоток, и горько плачет.
— Вы меня забыли с собой захватить, — говорит.
— Если я посажу тебя на телегу и у всех на виду повезу в город, люди станут 
надо мной смеяться: мол, бедняк с Горем горемычным расстаться не может, повсюду 
за собой таскает. Садись-ка ты в бочку, там тебя никто не увидит.
Согласилось Горе, забралось в бочку, а бедняк закрыл ее крепко-накрепко, отвез 
на пустырь и закопал у подошвы большой горы.
Вот приехал бедняк в город. Только явился он на базар, как повстречал богатого 
сановника и подрядился выкопать ему колодец.
Копает бедняк неделю, копает другую, а воды все нет и нет.