Неужто вам корочки хлеба и глотка чаю жалко? — вконец обиделась красавица.
«Если она так добра к последнему нищему, то, может быть, и со мною будет 
поласковее», — подумал хан и велел впустить оборванца во дворец.
Привязал парень своего сивого быка к серебряной коновязи, переступил порог 
ханских покоев и сел возле двери.
Поставила Наран-Сэсэг перед нищим серебряный с позолотой стол. Стала угощать 
странника, как дорого гостя. Да так ласково с ним заговорила, так нежно, что 
хан от злости почернел и удалился за десять занавесок.
Угостила Наран-Сэсэг своего любимого на славу и с большими почестями проводила 
его за ворота.
Тут хан и высказал обиду.
— Ты за целый год, — говорит, — не сказала мне столько слов, сколько нежностей 
выслушал этот оборванец. Может быть, мне тоже стать нищим и тогда я смогу 
рассчитывать на твою доброту?
— Это самое мудрое решение, — нежно улыбнулась Наран-Сэсэг.
От этой улыбки хан совсем голову потерял.
— Верни оборванца! — кричит.
Вернула Наран-Сэсэг любимого мужа.
— Снимай свои отрепья! — приказал хан. — Побудь пока в моих одеждах. В них тебя 
не больно приголубят да приласкают.
Облачился хан в нищенское платье, а Наран-Сэсэг говорит ему:
— Садись на сивого быка и отправляйся в дальний путь. Через три дня ждут тебя у 
дворцовых ворот. Посмотрим, каким ты вернешься.
Выехал хан в лохмотьях, прикрывая лицо руками, чтобы неузнанным остаться, А 
Наран-Сэсэг строго-настрого наказала слугам: «Если с юго-восточной стороны 
появится оборванец, прикрывающий глаза руками, то знайте — это злой человек и 
расправа с ним должна быть короткой».
Два старших батора выкопали семисаженную яму, а самые знатные нойоны прикатили 
камень величиной с быка. На третий день появился хан. Крадучись, прикрывая лицо 
руками, пробирался он к своему дворцу. Но тут налетели на него баторы, сбросили 
в семи саженную яму и придавили сверху камнем величиной с быка.
— Это мы коварного врага одолели! Хитрющую лису перехитрили! — радовались 
нойоны, расходясь по домам.
А парень-пастух вернулся со своей женой Наран-Сэсэг на родину, и зажили они 
счастливо.




СОРОКА И ЕЕ ПТЕНЦЫ

Однажды сорока обратилась к своим птенцам со словами:
— Дети мои, вы уже выросли, и настало время вам самим добывать еду и жить своей 
жизнью.
Сказала она так и, оставив гнездо, полетела с птенцами в соседнюю рощу. 
Показала им, как ловить мошек да букашек, как из таежного озера воду пить. Но 
птенцы ничего не хотят делать сами.
— Полетим обратно в гнездо, — хнычут они. — Как было хорошо, когда ты приносила 
нам всяких червячков и пихала в рот. Никаких забот, никаких хлопот.
— Дети мои, — вновь говорит им сорока. — Вы уже стали большими, а моя мать 
выбросила меня из гнезда совсем маленькой…
— А если нас подстрелят из лука? — спрашивают птенцы.
— Не бойтесь, — отвечает сорока. — Прежде чем выстрелить, человек долго целится,
 так что проворная птица всегда успеет улететь.
— Все это так, — загалдели птенцы, — но что будет, если человек кинет в нас 
камнем? Такое может сделать любой мальчишка, даже не прицеливаясь.
— Для того чтобы взять камень, человек нагибается, — отвечает сорока.
— А если у человека окажется камень за пазухой? — спросили птенцы.
— Кто своим умом дошел до мысли о спрятанном за пазухой камне, тот сумеет 
спастись от смерти, — сказала сорока и улетела прочь.




СТАРИК ХОРЕДОЙ

Прежде в счастливые времена жил на свете старик Хоредой. Имел он двадцать 
чёрных баранов, пасшихся на неистощимых лугах, а кроме того — двух гнедых 
жеребцов, один из которых был отменным скакуном, а другой прихрамывал на обе 
передние ноги.
Всего вдоволь было у старика Хоредоя, и жил он, забот не зная. Случилось 
однажды так, что лучшая из овец его стада принесла белого ягнёнка. Не сразу 
Хоредой заметил приплод в отаре. Тем временем прилетели две вороны и выклевали 
у ягнёнка глаза.
Рассердился старик, сел на скакуна, кинулся в погоню за воронами, догнал их и, 
вырвав у каждой по одному глазу, вставил ягнёнку вместо выклеванных. Стал 
ягнёнок видеть лучше прежнего. А вороны полетели к Эсэгэ-малану жаловаться: мол,
 выколол нам старик глаза, догнав нас на своём быстром скакуне.
Рагневался Эсэгэ-малан на старика и послал девять волков съесть быстроногого 
скакуна. Но старик почувствовал недоброе и спрятал скакуна, а на его место