чему ее убили и отчего она тайком ушла из  страны  своего  отца,  и  я
рассказала ему обо всем, с начала и до конца, и в  этом  причина  вражды
между обитателями земли румов и обитателями земли  багдадской.  А  после
этого мы унесли твою мать, которая была убита, и похоронили ее,  а  тебя
унесла я и воспитала тебя и повесила на тебя ладанку, что была у царевны
Абризы.
   А когда ты вырос и достиг возраста мужей, мне нельзя  было  рассказы-
вать тебе истину об этом деле, так как, если бы  я  рассказала  тебе  об
этом, между вами наверное поднялись бы войны. Твой дед велел мне хранить
это в тайне, и я не властна была нарушить приказ твоего деда, царя  Хар-
дуба, царя румов.
   Вот почему я скрывала от тебя это дело и не осведомила  тебя  о  том,
что царь Омар ибн ан-Нуман - твой отец. А когда ты стал править  незави-
симо, я все рассказала тебе, и я могла осведомить тебя только теперь,  о
царь времени. Я поведала тебе тайну и разъяснение, и вот  какие  у  меня
вести, а ты лучше знаешь, как тебе поступить".
   А пленные слышали все эти речи рабыни Марджаны, няньки паря.  И  Нуз-
хат-аз-Заман в тот же час и минуту вскрикнула и сказала: "Этот царь Рум-
зан - мой брат от моего отца. Омара ибн ан-Нумана, и мать его  -  царица
Абриза, дочь царя Хардуба, царя румов, а эту невольницу, Марджану, я хо-
рошо знаю!"
   И когда царь Румзан услышал это, его охватила ярость, и он  не  знал,
как ему поступить. И в тот же час и минуту он велел привести к себе Нуз-
хат-аз-Заман, и когда он увидел ее, кровь устремилась к родной крови,  и
он спросил Нузхат-аз-Заман, какова ее история. И она рассказала свою ис-
торию, и слова ее совпали со словами его няньки Марджаны, и  царь  узнал
наверное, что он из людей Ирака действительно и без сомнения и что  отец
его - царь Омар ибн ан-Нуман, и он тотчас же поднялся и развязал веревки
на своей сестре Нузхат-аз-Заман. И она подошла к нему и  поцеловала  ему
руки, и глаза ее прослезились. И царь заплакал, и братская нежность  ох-
ватила его, и сердце его устремилось к султану КанМакану.
   И он поднялся на ноги и взял меч из рук  палача,  и  пленные,  увидав
это, убедились, что погибнут. И царь велел поставить их  перед  собою  и
развязал их узлы, а потом он сказал  своей  няньке  Марджане:  "Расскажи
этим людям то, что ты рассказала мне". И его нянька  Марджана  ответила:
"Знай, о царь, что этот старец - везирь Дандан и что он лучший свидетель
за меня, так как он знает истину в этом деле. И она тотчас обратилась  к
пленным и к тем, кто присутствовал из владык румов и франков, и  расска-
зала им эту историю, а царица Нузхат-аз-Заман, везирь Дандан и бывшие  с
ними пленники подтверждали ее правдивость в этом.
   А в конце рассказа невольница Марджана бросила взгляд  и  увидела  на
шее султана Кан-Макана ту самую третью ладанку,  подругу  двух  ладанок,
что были у царицы Абризы, и она узнала ее и издала громкий вопль, от ко-
торого загудело на равнине, и сказала царю: "О дитя мое, знай,  что  мое
убеждение стало еще вернее, так как ладанка  на  шее  у  этого  пленного
сходна с той ладанкой, которую я повесила тебе на шею, и подобна  ей.  А
этот пленник - сын твоего брата, то есть Кан-Макан".
   А затем невольница Марджана обратилась к Кан-Макану  и  сказала  ему:
"Покажи мне эту ладанку, о царь времени", и Кан-Макан снял ладанку с шеи
и подал ее той невольнице, няньке царя Румзана, и Марджана  взяла  ее  и
спросила о третьей ладанке, и Нузхат-аз-Заман отдала ее ей. И когда  обе
ладанки оказались в руках невольницы, она подала их царю Румзану, и тому
стала явна истина и несомненное доказательство, и он  убедился,  что  он
дядя султана Кан-Макана и что отец его - царь Омар ибн ан-Нуман.
   И в тот же час и минуту он поднялся к везирю Дандану и обнял  его,  а
потом он обнял царя Кан-Макана, и поднялись крики великой радости,  и  в
тот же час распространились радостные вести, и забили в литавры, и заду-
дели в дудки, и великою стала радость.
   И воины Ирака и Сирии услыхали, как румы кричат от радости, и все  до
последнего сели на коней, и царь аэ-Зибликан тоже сел, говоря про  себя:
"Погляжу-ка, что за причина этих криков радости в войсках франков и  ру-
мов!" А что касается войск Ирака, то они  приблизились  И  вознамерились
сражаться и выстроились на поле и на месте сражения и боя, а царь Румзан
обернулся и увидел, что войска приближаются и готовятся к бою, спросил о
причине этого. И ему рассказали, в чем дело, и тогда он велел  Кудыя-Фа-
кан, дочери его брата Шарр-Кана, в тот же час  и  минуту  отправиться  к
войскам Сирии и Ирака и уведомить их, что состоялось соглашение и  выяс-
нилось, что царь Румзан - дядя султана Кан-Макана.
   И Кудыя-Факан сама отправилась, прогнав от себя злые мысли и  печали,
и по прибытии к царю аз-Зябликану приветствовала его и осведомила о том,
какое произошло соглашение, и сказала, что царь Румзан, как  выяснилось,
ее дядя и дядя султана Кан-Макана. И по прибытии к нему она увидела, что
глаза царя плачут, и он боится за эмиров и вельмож, и рассказала ему всю
повесть, с начала до конца, и они сильно обрадовались, и прекратились их
печали.
   И царь аз-Зябликан сел на коня, вместе со всеми сановниками и вельмо-
жами, и царевна Кудыя-Факан поехала впереди них и привела их к шатру ца-
ря Румзана. И они вошли к нему  и  увидели,  что  он  сидит  с  султаном
Кан-Маканом, и царь Румзан и везирь Дандан советовались с Кан-Маканом  о
том, как поступить с царем аз-Зябликаном, и сговорились, что отдадут ему
г