| |
, и через минуту подъехал к нему всадник (а он был при последнем изды-
хании и не сомневался в своем конце, так как у него была глубокая рана).
И когда он подъехал, слезы текли по его щекам, как из устья бурдюков.
"О начальник арабов, - сказал он Кан-Макану, - возьми меня, пока я
жив, себе в друзья, ибо ты не найдешь подобного мне, и дай мне немного
воды напиться, хотя не следует раненому пить воду, особенно когда исхо-
дит он кровью и испускает дух. Если я останусь жив, я дам тебе чем изле-
чить твое горе и бедность, а если умру, ты будешь счастлив от твоего хо-
рошего намерения".
А под этим всадником был конь из чистокровных коней, которого не в
силах описать язык, и ноги его были как мраморные колонны, и когда
Кан-Макан взглянул на этого всадника и его коня, его охватило волнение,
и он сказал про себя: "Поистине, коня, подобного этому, не найти в тепе-
решнее время!" Потом он помог всаднику сойти и был с ним ласков и дал
ему проглотить немного воды, и, подождав, пока он отдохнул, обратился к
нему и спросил: "Кто сделал с тобою такие дела?"
"Я расскажу тебе правду, - ответил всадник. - Я - конокрад и разбой-
ник, всю жизнь краду лошадей и похищаю их ночью и днем, и зовут меня
Гассан - бедствие для всех кобылиц и коней. Я услышал об этом коне, что
был в землях румов у царя Афридуна (а он дал ему имя аль-Катуль и проз-
вал его Меджнун [194], и поехал из-за него в аль-Кустантынию и стал его
высматривать. И когда я был у дворца, вдруг вышла старуха, уважаемая у
румов, чье приказание у них исполняется, и зовут ее Шавахи, Зат-ад-Дава-
хи, и достигла она предела в обманах. И с нею был этот конь, а сопровож-
дало ее только десять рабов, не более, чтобы прислуживать ей и ходить за
конем. И направилась она в Багдад и Хорасан, желая попасть к царю Саса-
ну, чтобы попросить у него мира и безопасности.
И я вышел за нею следом, позарившись на коня, и непрестанно шел за
ними, но не мог подойти к коню, так как рабы усиленно стерегли его. И
наконец они достигли этой земли, и я испугался, что они вступят в город
Багдад. И когда я советовался со своей душой, как украсть коня, вдруг
поднялась пыль, застлавшая края неба, и, рассеявшись, эта пыль открыла
пятьдесят всадников, которые собрались, чтобы ограбить на дороге купцов.
А во главе их был храбрец подобный терзающему льву, которого зовут Кахр-
даш, и на войне он точно лев, что разгоняет храбрецов, как бабочек..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Сто сорок первая ночь
Когда же настала сто сорок первая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
о счастливый царь, что раненый всадник говорил Кан-Макану: "И Кахрдаш
напал на старуху и тех, кто был с нею, и ринулся на них и закричал и
устремился, и не прошло минуты, как он связал десятерых рабов и старуху
и, взяв у них коня, поехал с ними, радостный, и я сказал про себя: "Про-
пали мои труды, и я не достиг цели!"
Потом я стал выжидать, чтобы посмотреть, что будет дальше, а старуха,
увидав себя в плену, заплакала и сказала начальнику Кахрдашу: "О благо-
родный витязь и храбрый лев, что ты будешь делать со старухой и с раба-
ми? Ты ведь достиг чего хотел, забравши коня".
И она обманула его мягкими речами и поклялась, что пригонит к нему
коней и овец, и тогда Кахрдаш отпустил рабов и старуху и уехал со своими
людьми, а я следовал За ними, пока они не достигли этих земель, и все
поглядывал на коня и ехал за ними. И наконец я нашел путь к коню и украл
его и сел на него верхом и, вынув из торбы плеть, ударил его. Но едва
люди увидели меня, они подъехали и, окружив меня со всех сторон, стали
разить стрелами и копьями, но я был тверд на коне, а он отбивался, защи-
щая меня, передними и задними ногами, пока не унес меня от них, точно
спущенная стрела или падающая звезда.
Но только мне досталось несколько ран, и я уже три дня на спине коня
не вкушаю сна и не наслаждаюсь пищей. Мои силы иссякли, и мир стал для
меня ничтожен, а ты оказал мне милость и пожалел меня. Ты, я вижу, наг
телом и явно скорбишь, хотя на тебе видны следы благоденствия. Кто же
ты, откуда ты прибыл и куда направляешься?"
И Кан-Макан ответил ему: "Мое имя Кан-Макан, я сын паря Дау-аль-Мака-
на, сына царя Омара ибн ан-Нумана. Мой отец умер, и я воспитывался сиро-
той, а после него взял власть человек скверный и стал царем над низким и
великим". И он рассказал ему свою повесть, с начала до конца, и конок-
рад, который пожалел его, воскликнул: "Клянусь Аллахом, ты человек вели-
кого рода и большой Знатности и ты еще совершишь дела и станешь храбрей-
шим из людей своего времени! Если ты можешь свезти меня, сидя на коне
сзади, и доставить меня в мою страну, тебе будет почет в этой жизни и
награда в день призыва. У меня не осталось сил, чтобы удержать мою душу,
и если наступит другая жизнь, то ты достойнее иметь коня, чем кто-нибудь
иной". - "Клянусь Аллахом, - отвечал КанМакан, - если бы я мог снести
тебя на плечах и поделиться с тобою жизнью, я бы это сделал и без коня,
ибо я из тех, что оказывают милость и помогают огорченному. Ведь совер-
шение добра ради Аллаха великого отгонит семьдесят бедствий от творяще-
го. Соберись же в путь и положись на милостивого и всеведущего".
И он хотел поднять его на коня, уповая на Аллаха, подателя помощи, но
к
|
|
