кой же ты хочешь справедливости?" - "Если ты желаешь, чтобы я был тво-
им пленником и служил тебе, - ответил Кан-Макан, -  брось  свое  оружие,
скинь одежду, пойди ко мне и поборись со мною, и тот, кто поборет сопер-
ника, получит от него что пожелает и сделает его своим другом". - "Я ду-
маю, - сказал Саббах и рассмеялся, - что твоя болтливость  указывает  на
близость твоей гибели".
   И он поднялся, кинул оружие, подобрал полы и подошел к Кан-Макану,  и
тот тоже подошел к нему, и они стали перетягиваться,  и  бедуин  увидел,
что Кан-Макан превосходит его и перетягивает,  как  кантар  перетягивает
динар. Он посмотрел, твердо ли стоят на земле его ноги,  и  увидал,  что
они точно два врытых минарета или вбитые палки, или горы, вросшие в зем-
лю, и тогда он понял, что руки его коротки, и раскаялся, видя, что скоро
будет повержен, и сказал про себя: "О, если бы я сразился с  ним  оружи-
ем!"
   А потом Кан-Макан схватил его и, справившись с ним, потряс его, и бе-
дуин почувствовал, что кишки рвутся у него в животе, и закричал:  "Убери
руки, о молодец!" Но Кан-Макан  не  обратил  внимания  на  его  слова  и
встряхнул его, поднял с земли и направился с ним к  реке,  чтобы  кинуть
его туда.
   И бедуин закричал: "О храбрец, что ты намерен сделать?", а  Кан-Макан
отвечал: "Я хочу кинуть тебя в эту реку: она принесет  тебя  в  Тигр,  а
Тигр будет течь с тобою в канал Исы, а канал Исы приведет тебя в Евфрат,
закинет тебя к твоей стране, и твои родные увидят и  признаю  г  тебя  и
уверятся в твоем мужестве, искренности и любви". - "О  витязь  долин,  -
вскричал Саббах, - не совершай деяний скверных людей! Отпусти меня  ради
жизни дочери твоего дяди, красы прекрасных!"
   И Кан-Макан положил его на землю, и бедуин, увидя, что  он  свободен,
подошел к своему мечу и щиту и взял их, а потом долго  сидел,  советуясь
со своей душой, как обмануть Кан-Макана и напасть на него.  И  Кан-Макан
понял это по его глазам и крикнул: "Я знаю, что родилось в твоем сердце,
когда ты овладел своим мечом и щитом! В борьбе у тебя руки коротки и нет
у тебя ловкости, а если бы ты гарцевал на коне и кинулся на меня  с  ме-
чом, ты бы давно уже был убит. Я предоставлю тебе то, что  ты  выберешь,
чтобы не осталось в твоем сердце порицания: дай мне щит и кинься на меня
с мечом - или ты убьешь меня, или я убью тебя". - "Возьми его, вот  он!"
- крикнул бедуин и, бросив ему щит, обнажил меч и ринулся на Кан-Макана,
а тот взял щит в правую руку и встречал им меч, защищаясь.
   И Саббах бил его и говорил: "Остается еще только вот этот  удар!"  Но
выходило, что удар не убивал, и Кан-Макан принимал его на  щит,  и  удар
пропадал даром. А сам КанМакан не ударял бедуина, так как ему было нечем
бить, и Саббах до тех пор бил его мечом, пока не утомилась его рука.
   И его противник понял это и, ринувшись на него, обхватил его и потряс
и бросил на землю и, повернув ею спиной, скрутил его перевязью ножен. Он
потащил его за ноги и направился с ним к реке, и Саббах  закричал:  "Что
ты хочешь делать со мною, о юноша, витязь своего времени  и  храбрец  на
поле битвы?" - "Разве не говорил я тебе, что хочу отправить тебя по реке
к твоим родным и близким, чтобы твой ум не был занят ими, а их ум не был
бы занят тобой, и ты бы не опоздал на свадьбу твоей двоюродной  сестры",
- сказал Кан-Макан. И Саббах застонал и заплакал и закричал:  "Не  делай
этого, о витязь своего времени! Отпусти меня, и пусть я  буду  одним  из
твоих слуг!" И он стал плакать и жаловаться и произнес:
   "Покинул я близких всех; как долго вдали я был!
   О, если бы знать я мог, умру ль на чужбине!
   Умру, и не будут знать родные, где я убит;
   Погибну в стране чужой, не видя любимых",
   И Кан-Макан пожалел его и сказал: "Обещай мне и  дай  обет  и  верную
клятву, что ты будешь мне хорошим товарищем и пойдешь со мною вместе  по
всякому пути".
   И Саббах сказал: "Хорошо!" и обещал ему это, и Кан-
   Макан отпустил его. И Саббах поднялся и хотел поцеловать руку Кан-Ма-
кана, но тот не дал ему этого сделать.
   Тогда бедуин развязал свой мешок и, вынув оттуда три ячменные  лепеш-
ки, положил их перед Кан-Маканом, и сел с ним на берегу реки, и оба пое-
ли вместе, а окончив есть, они совершили омовение и помолились и сидели,
разговаривая о том, что они испытали от своих родных и от  превратностей
времени.
   "Куда ты направляешься?" - спросил Кан-Макан, и  Саббах  ответил:  "Я
направляюсь в Багдад, в твой город, и останусь там, пока Аллах не пошлет
мне ее приданое". - "Вот дорога перед тобою, а я останусь здесь", - ска-
зал Кан-Макан, и бедуин простился с ним и направился по багдадской доро-
ге, а Кан-Макан поднялся и сказал про себя: "О душа, с каким  лицом  мне
возвращаться в бедности и нужде! Клянусь Аллахом, я не приду  назад,  но
неизбежно для меня облегчение, если захочет Аллах великий!"
   А потом он пошел к реке и совершил омовение  и  помолился,  и,  падая
ниц, он прикоснулся лбом к земле и воззвал  к  своему  господу,  говоря:
"Бог мой, что низводишь капли и посылаешь пищу червям на  камнях,  прошу
тебя, пошли и мне мой удел по твоему могуществу и благой милости!" А по-
том он закончил молитву приветствием, и все пути были для него тесны.
   И он сидел, оборачиваясь направо и налево,  и  вдруг  видит:  всадник
подъезжает на коне, согнув спину и опустив поводья. И Кан-Макан сел пря-
м