н".
   "О царь времени, - воскликнул царедворец, - я лишь росток,  посеянный
твоею милостью!" А Дау-аль-Макан сказал: "О царедворец, мой сын  Кан-Ма-
кан и моя племянница Кудыя-Факан - двоюродные брат и сестра, и  я  выдал
ее за него замуж". И он сделал присутствующих свидетелями, а затем пере-
нес к своему сыну такие сокровища, описать которые бессилен язык. И пос-
ле этого он вошел к своей сестре Нузхат-аз-Заман и известил ее об  этом,
и она обрадовалась и воскликнула: "Оба они мои дети,  да  сохранит  тебя
Аллах и да проживешь ты для них, пока тянется время!" - "О  сестрица,  -
сказал царь, - я удовлетворил при жизни желания сердца и спокоен за мое-
го сына, по тебе надлежит заботиться о нем и присматривать  за  его  ма-
терью".
   И он поручил придворным и Нузхат-аз-Заман заботиться  о  своем  сыне,
дочери своего брата и своей жене в течение ночей и дней,  ибо  убедился,
что близка чаша гибели, и не сходил с подушек, а царедворец стал творить
суд над рабами и городами.
   А через год царь призвал своего сына Кан-Макана и  везиря  Дандана  и
сказал: "О дитя мое, этот везирь - отец тебе после  меня.  Знай,  что  я
отправляюсь из обители преходящей в обитель вечную; я достиг того,  чего
хотел от жизни, но в моем сердце осталась печаль, которую  Аллах  удалит
твоими руками". - "А что это за печаль, о батюшка?" - спросил  царя  его
сын, и царь ответил: "О дитя мое, ведь я умру, не  отомстив  старухе  по
имени Зат-адДавахи за твоего деда, Омара ибн ан-Нуман,  и  дядю  твоего,
царя Шарр-Кана. И если Аллах дарует тебе поддержку, не  засыпай  раньше,
чем отомстишь и не снимешь позор,  нанесенный  неверными.  Берегись  ко-
варства старухи и внимай тому, что скажет тебе  везирь  Дандан,  ибо  он
опора нашего царства с давних времен".
   И сын паря внял его словам, и глаза Дау-аль-Макана пролили  слезы,  а
болезнь его усилилась, и дела царства перешли в руки царедворца, его зя-
тя, а это был человек старый. И он начал судить,  приказывать  и  запре-
щать, и правил целый год, а Дау-аль-Макана мучила болезнь, и недуги тер-
зали его четыре года. И старший царедворец пробыл это время у власти,  и
он был угоден жителям царства и вельможам правления, и  во  всех  землях
молились за него.
   Вот что было с Дау-аль-Маканом и царедворцем. Что же касается цареви-
ча Кан-Макана, то у него только и было дела, что ездить на коне,  играть
копьем и разить стрелами, как и у дочери его дяди,  Кудыя-Факан.  А  она
выезжала вместе с ним с начала дня и до наступления ночи, и потом уходи-
ла к своей матери, а он уходил к своей и находил ее сидящей у  изголовья
своего отца и плачущей. И он прислуживал отцу всю ночь до утра, а потом,
как всегда, выезжал с дочерью своего  дяди.  И  страдания  Дауаль-Макана
продлились, и он плакал и произносил такие стихи:
   "Пропала мощь, и время мое минуло,
   И стал я теперь подобен тому, что видишь.
   В дни славы своей сильнейшим я был в народе,
   И всех я быстрей своих достигал желаний.
   А ныне смотрю пред смертью моей на сына,
   Хочу, чтоб на месте моем стал царем он.
   Разит он врагов, чтоб им отомстить жестоко,
   Рубя их мечом и острым зубцом пронзая.
   А я не гожусь ни в шутку, ни в дело,
   Коль вновь не вернет владыка небес мне душу".
   А окончив говорить стихи, он положил голову на подушку, и  его  глаза
смежились, и он заснул и увидел во сне, что кто-то говорит ему:  "Радуй-
ся, ибо твой сын наполнит землю справедливостью и овладеет ими, и  будут
покорны ему рабы". И он пробудился от сна, радуясь той благой вести, ко-
торую услышал, а через несколько дней к нему постучалась смерть, и пора-
зило людей Багдада известие о его кончине, и оплакивал его  и  низкий  и
великий.
   Но время пронеслось над именем его, словно его и не было,  и  измени-
лось положение Кан-Макана: жители Багдада низложили  его  и  посадили  с
семьею в какое-то помещение, где они  были  одни.  И,  увидя  это,  мать
Кан-Макана почувствовала величайшее унижение и воскликнула:  "Я  отправ-
люсь к старшему царедворцу и надеюсь на милость  всеблагого,  всеведуще-
го!"
   И, выйдя из своего жилища, она пришла к дому царедворца, который стал
султаном, и увидала, что он сидит на ковре. Она подошла к его жене  Нуз-
хат-аз-Заман и стала горько плакать и сказала: "Поистине, нет у мертвого
друга! Да не заставит вас Аллах испытать нужду, пока идут века и годы, и
да не перестанете вы справедливо судить избранных и  простых!  Твои  уши
слышали и глаза твои видели, в каком мы жили могуществе, славе,  почете,
богатстве и благоденствии, а теперь рок повернулся против пас, и  судьба
и время нас обманули, поступив с нами как враги. Я пришла  к  тебе,  ища
твоей милости, после того как сама  оказывала  благодеяния,  ибо,  когда
умирает мужчина, его жены и дочери бывают унижены". И потом  она  произ-
несла такие стихи:
   "Довольно с тебя, что смерть являет нам дивное,
   Но жизнь отошедшая от нас навсегда ушла.
   Подобны сей жизни дни привала для путника -
   К воде их источника подмешаны бедствия.