и говоря:
   "Поистине, стоек я во всяких превратностях,
   И только от бедствия разлуки страдаю я.
   А кто может вытерпеть, коль друга с ним больше нет,
   И кто не терзается разлукою скорою?"
   И она испустила глубокий вздох и произнесла:
   "Почему, пройдя меж могилами, я приветствовал
   Гроб любимого, но ответа мне он не дал?"
   И сказал любимый: "А как ответ мог я дать тебе,
   Коль залогом я средь камней лежу во прахе?
   Пожирает прах мои прелести, и забыл я вас
   И сокрылся я от родных своих и милых".
   И когда она так говорила, вдруг вошел Азиз и подошел к ней, и при ви-
де его она упала без чувств от радости. И Азиз полил ей  лицо  водой,  и
она очнулась и взяла его в объятия, и прижала к груди, и Азиз тоже  при-
жал ее к груди и приветствовал ее, а старушка приветствовала его и спро-
сила, почему он отсутствовал.
   И Азиз рассказал ей обо всем, что с ним случилось, с начала до конца,
и поведал ей, что Тадж-аль-Мулук дал ему денег и сто тюков товаров и ма-
терий, и она обрадовалась этому. И Азиз остался с матерью в своем городе
и плакал о том, что сделала с ним дочь ДалилыХитрицы, которая его  оско-
пила.
   Вот что выпало на долю Азиза. Что же касается Таджаль-Мулука,  то  он
вошел к своей любимой Ситт Дунья и уничтожил ее девственность.  А  потом
царь Шахраман стал снаряжать свою дочь для поездки с ее мужем, и принес-
ли припасы и подарки и редкости и все это нагрузили и  поехали.  И  царь
Шахраман ехал вместе с ними три дня, чтобы проститься, но царь  Сулейман
шах заклинал ею вернуться, и он возвратился. И Тадж-аль-Мулук  с  отцом,
женою и войском ехали непрерывно, ночью и днем, пока не  приблизились  к
своему городу. И вести об их прибытии побежали, сменяя друг друга, и го-
род для них украсили..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто тридцать седьмая

   Когда же настала сто тридцать седьмая ночь, она  сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что когда царь Сулейман-шах приблизился к свое-
му городу, город украсили для него и его сына. А потом  они  вступили  в
город, и царь сел на престол своего царства, и  его  сын  Тадж-аль-Мулук
был рядом с ним. И он стал давать и одаривать и выпустил тех, кто был  у
него заточен. А потом его отец сделал вторую свадьбу, и песни и  развле-
ченья продолжались целый месяц, и прислужницы открывали Ситт Дунья, и ей
не наскучило, что ее открывают, а им не наскучило смотреть на нее. А по-
том Тадж-аль-Мулук вошел к своей жене, свидевшись сначала с отцом и  ма-
терью. И они жили сладостнейшей и приятнейшей жизнью, пока не  пришла  к
ним Разрушительница наслаждений".


   Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (продолжение)

   И Дау-аль-Макан сказал везирю Дандану: "Поистине, подобный тебе разв-
лекает печальное сердце и, беседуя с царями, идет наилучшим путем в  об-
ращении с ними."
   А в это время они осаждали аль Кустантынию, пока не прошло  над  ними
четыре года, и они стосковались по родным землям, и войска  стали  тяго-
титься, и им надоело не спать ночами, осаждая город, и воевать  ночью  и
днем.
   И царь Дау-аль-Макан велел привести Бахрама,  Рустума  и  Теркаша  и,
когда они явились, сказал им. "Знай те, что мы провели здесь эти годы  и
не достигли цели, даже напротив, увеличились наши заботы и  горести.  Мы
пришли, чтобы отомстить за царя Омара ибн ан Немана, и  был  убит  среди
нас мой брат Шарр-Кан, так что из этой печали стало две печали и из этой
беды - две беды. А виновница всего этого -  старуха  Зат-ад-Давахи.  Это
она убила султана в его царстве и взяла его жену, царицу  Суфию,  но  ей
недостаточно было всего этого, и она обманула нас и зарезала моего  бра-
та. А я обещал и дал великие клятвы, что непременно отомщу.  Что  же  вы
скажете? Поймите эту речь и дайте мне ответ".
   И все склонили головы и ответили: "Самое правильное мнение  у  везиря
Дандана".
   И тогда везирь Дандан подошел к царю  Дау-аль-Макану  и  сказал  ему:
"Знай, о царь времени, что от нашего пребывания здесь нет больше пользы,
и лучше всего нам отправиться на родину и остаться там некоторое  время,
а потом мы вернемся и выступим походом на рабов  идолов".  -  "Прекрасно
такое мнение! - сказал Дау-аль-Макан. - Люди стосковались и хотят видеть
свои семьи, и я тоже взволнован тоскою по сыну Кан-Макану и дочери моего
брата Кудыя-Факан. Она в Дамаске, и я не знаю, что с нею сталось".
   Услышав это, воины обрадовались и призвали  благословение  на  везиря
Дандана. А потом царь Дау-аль-Макан велел глашатаю кричать, чтобы высту-
пили через три дня. И воины стали снаряжаться, а на четвертый день заби-
л