А затем Тадж-аль-Мулук отсчитал пять дверей и, войдя в шестую, увидел
Ситт Дунья, которая стояла и ждала его. И царевна, увидев Тадж-аль-Мулу-
ка, узнала его и прижала юношу к груди, и он прижал ее к своей груди,  а
потом к ним вошла старуха и нашла способ отослать невольниц, боясь  сра-
ма. "Будь ты привратницей", - сказала Ситт Дунья старухе,  и  потом  она
уединилась с Тадж-аль-Мулуком, и они, не переставая, обнимались,  прижи-
мались и сплетали ноги с ногами до самой зари. А когда приблизилось  ут-
ро, Ситт Дунья вышла и заперла за собою дверь, а  сама  вошла  в  другую
комнату и села там, как всегда. И невольницы пришли к пей, и она  испол-
нила их просьбы и поговорила с ними, а потом сказала им: "Выйдите теперь
от меня - я хочу развлечься одна". И невольницы вышли, а царевна пошла к
Тадж-аль-Мулуку, а после пришла к ним старуха с коекакой едой, и они по-
ели и ласкались до самой зари, а старуха заперла к ним дверь,  как  и  в
первый день, и они не прекращали этого в течение месяца.
   Вот что было с Тадж-аль-Мулуком и Ситт Дунья. Что же касается  везиря
и Азиза, то, когда Тадж-аль-Мулук отправился во дворец царской дочери  и
провел там столько времени, они поняли, что он не выйдет оттуда и погиб-
нет несомненно. "О родитель мой, что ты будешь делать?" -  спросил  Азиз
везиря, и тот сказал: "О дитя мое, это дело трудное, и если мы не  воро-
тимся к его отцу и не уведомим его об этом, он будет упрекать нас".
   И они в тот же час и минуту собрались и направились к Земной земле  и
стране Двух Столбов, где была столица царя Сулейман-шаха,  и  пересекали
долины ночью и днем, пока не вошли к царю Сулейман-шаху и не  рассказали
ему, что случилось с его сыном: с тех пор, как он вошел в замок  царской
дочери, они не имели вестей о нем. И тогда перед царем  предстал  судный
день и его охватило сильное раскаяние,  и  он  велел  кликнуть  в  своем
царстве клич о войне, и войска выступили в окрестности города, и для них
поставили палатки, и царь сидел в своем шатре, пока войска не  собрались
со всех областей. А подданные любили его за великую справедливость и ми-
лости, и он выступил во главе войска, которое застлало горизонт, и  отп-
равился на поиски своего сына Тадж-аль-Мулука.
   Вот что было с этими. Что же касается Тадж-аль-Мулука и  Ситт  Дунья,
то они провели так полгода, каждый день все сильнее любя друг  друга,  и
Тадж-аль-Мулука охватила столь великая страсть, безумие, любовь и волне-
ние, что он изъяснил ей затаенное и сказал: "Знай, о возлюбленная сердца
и души: чем дольше я остаюсь у тебя, тем сильнее мое безумие,  любовь  и
страсть, так как я не достиг желаемого полностью". - "А чего ты желаешь,
о свет моего глаза и плод моей души? - спросила она. - Если ты хочешь не
только обниматься и прижиматься и обвивать ноги ногами - сделай то,  что
тебе угодно, - ведь нет у Аллаха для нас сотоварищей". - "Не этого я хо-
чу, - сказал Тадж-аль-Мулук. - Я желаю рассказать тебе, кто я в действи-
тельности. Знай, что я не купец, - нет, я царь, сын царя,  и  имя  моего
отца - великий царь Сулейман-шах, который послал везиря послов к  твоему
отцу, чтобы посватать тебя за меня, а когда весть об этом дошла до тебя,
ты не согласилась".
   И он поведал ей свою повесть с начала до конца, - а в повторении  нет
пользы, - и сказал: "А теперь я хочу отправиться к моему отцу, чтобы  он
послал посланного к твоему родителю и посватал тебя у него, и  тогда  мы
успокоимся".
   Услышав эти речи, Ситт Дунья сильно обрадовалась, так как это  сходи-
лось с ее желанием, и они заснули, согласившись на этом. И случилось, по
предопределенному велению, что в эту ночь, в отличие  от  других  ночей,
сон одолел их, и они проспали, пока не взошло солнце.
   А в это самое время царь Шахраман сидел на престоле своего царства, и
эмиры его правления были перед ним, как вдруг вошел к нему староста юве-
лиров с большою шкатулкою в руках. Он подошел и раскрыл  шкатулку  перед
царем и вынул из нее маленький ларчик,  стоивший  сто  тысяч  динаров  -
столько было в нем жемчуга, яхонтов и смарагдов, которых не мог иметь ни
один царь в какой-нибудь стране. И царь, увидев шкатулку,  подивился  ее
красоте и, обернувшись к старшему евнуху, у которого случилось со стару-
хою то, что случилось, сказал ему: "Эй, Кафур, возьми этот ларчик и  от-
неси его Ситт Дунья!" И евнух взял его и ушел. И он достиг  комнаты  ца-
ревны и увидел, что дверь ее заперта и старуха спит на пороге. "До тако-
го часа вы еще спите!" - воскликнул евнух, и старуха, услышав его слова,
пробудилась от сна и испугалась. "Постой, я принесу тебе ключ", - сказа-
ла она и выбежала куда глаза глядят, убегая от евнуха, и  вот  все,  что
было с нею.
   Что же касается евнуха, то он понял, что старуха смутилась, и, сорвав
дверь, вошел в комнату и увидел Ситт Дунья в объятиях Тадж-аль-Мулука, и
оба они спали. Увидев это, евнух не знал, что делать, и  собирался  вер-
нуться к царю, но тут Ситт Дунья проснулась и увидела его. И она измени-
лась в лице, побледнела и воскликнула: "О Кафур, покрой то,  что  покрыл
Аллах!", а евнух ответил: "Я не могу ничего скрывать от царя!"
   Потом он запер к ним дверь и вернулся к царю,  и  царь  спросил  его:
"Отдал ли ты ларчик твоей госпоже?" - а евнух  ответил:  "Возьми  ларец,
вот он! Я не могу ничего от тебя скрыть! Знай, что я увидел  подле  Ситт
Дунья красивого юношу, который спал с нею в одной постели,  и  они  были
обнявшись".
   И царь велел привести обоих, и когда они  явились  к  нему,  крикнул:
"Что это за дела?" И его охватил сильный гнев, и, взяв плеть,  он  соби-
р