ображения птиц, охотника и сетей, дивясь им, и сказала: "О нянюшка,  я
порицала мужчин и питала к ним ненависть, но посмотри, как охотник заре-
зал самку, а самец освободился и хотел вернуться к ней и выручить ее, но
ему повстречался хищник и растерзал его". А старуха прикидывалась незна-
ющей и отвлекала царевну разговором, пока они  не  приблизились  к  тому
месту, где спрятался Тадж-аль-Мулук. И тогда она  показала  ему  знаком,
чтобы он вышел под окна дворца. А Ситт Дунья в это время бросила  взгляд
и заметила юношу и увидела его красоту и стройность стана. "О нянюшка, -
воскликнула она, - откуда этот прекрасный юноша?"  И  старуха  ответила:
"Не знаю, но только я думаю, что это сын великого царя, так как он  дос-
тиг пределов красоты и обладает крайнею прелестью".
   И Ситт Дунья обезумела от любви к нему, и распались цепи  сковывавших
ее чар, и ум ее был ошеломлен красотой и прелестью юноши  и  стройностью
его стана. И зашевелилась в ней страсть, и она сказала старухе:  "О  ня-
нюшка, право, этот юноша красив!" И старуха ответила: "Твоя правда, гос-
пожа!" И потом старуха сделала знак царевичу, чтобы он шел  домой.  А  в
нем уже запылал огонь страсти, и охватили его любовь  и  безумие.  И  он
шел, не останавливаясь, и, простившись с садовником, отправился домой, и
стремленье к любимой взволновалось в нем, но он не стал перечить приказу
старухи. Он рассказал везирю и Азизу, что старуха сделала ему знак  идти
домой, и оба стали уговаривать его потерпеть и говорили: "Если бы стару-
ха не знала, что от твоего возвращения будет благо, она  не  указала  бы
тебе так сделать".
   Вот что было с Тадж-аль-Мулуком, везирем и Азизом.  Что  же  касается
царской дочери, Ситт Дунья, то ее одолела страсть, и велики стали ее лю-
бовь и безумие, и она сказала старухе: "Я знаю, что свести меня  с  этим
юношей можешь только ты". - "К Аллаху прибегаю от сатаны, побитого  кам-
нями!" - воскликнула старуха. "Ты не хотела мужчин, так как же  постигло
тебя бедствие от любви к нему? Но клянусь Аллахом, никто не годится  для
твоей юности, кроме него". - "О нянюшка, - сказала Ситт Дунья, -  пособи
мне и помоги сойтись с ним, и у меня будет для тебя  тысяча  динаров,  и
одежда в тысячу динаров, а если ты не поможешь мне сблизиться с  ним,  я
умру несомненно". - "Иди к себе во дворец, а я постараюсь свести  вас  и
пожертвую своей душою, чтобы вас удовлетворить", -  сказала  старуха.  И
тогда Ситт Дунья пошла во дворец, а старуха отправилась к  Таджаль-Мулу-
ку, и царевич, увидя ее, поднялся и встретил ее с уважением  и  почетом.
Он посадил старуху с собою рядом, и она сказала ему: "Хитрость удалась!"
И поведала, что произошло у нее с Ситт Дунья.
   "Когда же будет встреча?" - спросил царевич, и она  отвечала:  "Завт-
ра", - и Тадж-аль-Мулук дал ей тысячу динаров и одежду в тысячу динаров,
и она взяла это и ушла.
   И она шла, пока не пришла к Ситт Дунья, и царевна спросила: "О нянюш-
ка, какие у тебя вести о любимом?" И старуха сказала ей: "Я узнала,  где
он живет, и завтра я буду с ним у тебя". И Ситт Дунья обрадовалась и да-
ла ей тысячу динаров и платье в тысячу динаров, и старуха взяла их и уш-
ла к себе домой и проспала там до утра. А потом она вышла  и,  направив-
шись к Тадж-аль-Мулуку, одела его в женскую одежду и сказала: "Ступай за
мной и шагай покачиваясь, но иди не торопясь и не  оборачивайся  к  тем,
кто будет с тобою говорить". И, дав  Таджаль-Мулуку  такое  наставление,
старуха вышла, и он вышел за нею, одетый, как женщина, и она  стала  его
учить и подбадривать его в дороге, чтобы он не боялся. И она шла, а  ца-
ревич за нею, пока они не пришли к воротам. И тут старуха вошла, а царе-
вич за ней, и прошли они через двери и проходы, пока  не  миновали  семь
дверей. А подойдя к седьмой двери, она сказала Тадж-аль-Мулуку:  "Укрепи
свое сердце, и когда я крикну тебя и скажу: "Эй,  девушка,  проходи!"  -
иди, не медля, и поторопись, а как войдешь в проход, посмотри налево - и
увидишь помещение со множеством дверей. Отсчитай пять дверей и  войди  в
шестую: то, что ты желаешь, находится там". - "А ты куда идешь?" - спро-
сил Тадж-аль-Мулук, и старуха сказала: "Я никуда не иду, но, может быть,
я опоздаю к тебе, и меня задержит старший евнух, и я заговорю с ним".
   И она пошла, а царевич за нею, и достигла тех дверей, у которых сидел
старший евнух. И евнух увидел со старухой Тадж-аль-Мулука в  образе  не-
вольницы и спросил ее: "Что это за невольница с тобою?" - "Это невольни-
ца, про которую Ситт Дунья слышала, что она знает всякую работу,  и  ца-
ревна хочет купить ее", - отвечала старуха. Но евнух воскликнул:  "Я  не
знаю ни невольницы, ни кого другого, и никто не  войдет  раньше,  чем  я
обыщу его, как велел мне царь..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто тридцать пятая ночь

   Когда же настала сто тридцать девяя ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о счастливый царь, что евнух сказал старухе: "Я не знаю ни невольни-
цы, ни кого другого, и никто не войдет раньше, чем я обыщу его, как  ве-
лел мне царь". И старуха воскликнула с гневным видом: "Я  знаю,  что  ты
умный и воспитанный, а если ты теперь переменился, я сообщу царевне, что
ты не пускал ее невольницу". И потом она крикнула Тадж-аль-Мулуку: "Про-
ходи, девушка!" И царевич прошел внутрь прохода, как она ему  велела,  а
евнух промолчал и ничего не сказал.