ихи, может быть моя грудь расправится и покинут меня эти думы и  охла-
деет пламя огня в моем сердце". И тогда Азиз затянул  напев  и  произнес
такие стихи:
   "Все то, что влюбленные сказали о горестях,
   Я все испытал один, и стойкость слаба моя.
   А если слезой моей захочешь напиться ты, -
   Обильны моря тех слез для жаждой томящихся.
   Когда же захочешь ты взглянуть, что наделала
   С влюбленным рука любви, на тело взгляни мое".
   Потом он пролил слезы и произнес такие стихи:
   "Кто гибких не любит шей и глаз поражающих,
   И мнит, что знал радости он в жизни, - ошибся тот.
   В любви заключается смысл высший, и знать его
   Средь тварей лишь тем дано, кто сам испытал любовь.
   Аллах не сними с души любви ко любимому
   И век не лиши моих бессонницы сладостной!"
   А после он затянул напев и произнес:
   "Говорит в "Основах" Ибн Сина нам, что влюбленные
   Исцеление обретут себе в напевах
   И во близости с тем, кто милым равен и близок к ним,
   И помочь должны и плоды, и сад, и вина.
   Попытался раз исцеление я с другим найти,
   Помогали мне и судьба моя и случай,
   Но узнал я лишь, что любви болезнь убивает нас
   И лечение, что Ибн Сина дал, - лишь бредни".
   А когда Азиз окончил свои  стихи,  Тадж-аль-Мулук  удивился,  как  он
красноречиво и хорошо их произнес, и воскликнул: "Ты рассеял часть  моей
заботы!" А везирь сказал: "Древним выпадало на  долю  то,  что  изумляет
слушающих". - "Если тебе пришло на ум что-нибудь в таком роде,  дай  мне
услышать, что помнишь, из этих нежных стихов, и продли беседу", - сказал
Тадж-аль-Мулук. И везирь затянул напев и произнес:
   "Раньше думал я, что любовь твоя покупается
   Иль подарками, иль красою лиц прекрасных.
   И считал, глупец, что любовь твою мне легко добыть,
   Хоть не мало душ извела она высоких,
   Но увидел я, что любимого одаряешь ты,
   Раз избрав его, драгоценными дарами.
   И узнал тогда, что уловками не добыть тебя,
   И накрыл главу я крылом своим уныло.
   И гнездо любви для жилья с тех пор я избрал себе,
   А наутро там и под вечер там я вечно",
   Вот что было с этими, а что до старухи, то она уединилась в своем до-
ме. И царевне захотелось прогуляться в саду (а она  выходила  только  со
старухой), и, послав за нею, она помирилась с ней и успокоила ее и  ска-
зала: "Я хочу выйти в сад и взглянуть на  деревья  и  плоды,  чтобы  моя
грудь расширилась от запаха цветов". И старуха ответила: "Слушаю и пови-
нуюсь! Но я хочу пойти домой и надеть одежду, а потом приду к  тебе".  -
"Иди домой и не мешкай", - отвечала царевна. И старуха вышла  от  нее  и
направилась к Тадж-аль-Мулуку и сказала: "Собирайся, надень твои  лучшие
одежды и ступай в сад. Иди к садовнику, поздоровайся с ним и спрячься  в
саду". - "Слушаю и повинуюсь!" - сказал царевич, и старуха условилась  с
ним, какой она подаст ему знак.
   Потом она пошла к Ситт Дунья, и после ее ухода, везирь и  Азиз  одели
Тадж-аль-Мулука в платье из роскошнейших царских  одежд,  стоившее  пять
тысяч динаров, и повязали ему стан золотым поясом,  украшенным  дорогими
камнями и драгоценностями, а потом они пошли в сад, и, придя к  воротам,
увидели, что садовник сидит там. И, увидя царевича,  садовник  встал  на
ноги и встретил его с уважением и почетом и, открыв ему ворота,  сказал:
"Войди, погуляй в саду". Но не знал он, что царская дочь придет  в  этот
день в сад.
   И Тадж-аль-Мулук вошел в сад и провел там не больше часа; и вдруг  он
услышал шум, и не успел он очнуться, как евнухи и  невольницы  вышли  из
потайной двери. И садовник, увидя их, пошел к Тадж-аль-Мулуку и  сообщил
ему о приходе царевны и сказал: "О владыка, как  быть?  Пришла  царевна,
Ситт Дунья". - "С тобой не будет беды, я спрячусь где-нибудь в саду",  -
ответил царевич. И садовник посоветовал ему спрятаться как можно  лучше.
А потом он оставил его и ушел. И когда царевна с невольницами и старухой
вошла в сад, старуха сказала себе: "Пока евнухи с нами, мы не  достигнем
цели!""О госпожа, - обратилась она к царевне, - я скажу тебе  что-то,  в
чем будет отдых для твоего сердца". - "Говори, что у тебя есть", - отве-
чала царевна, и старуха сказала: "О, госпожа, эти евнухи сейчас тебе  не
нужны, и твоя грудь не расправится, пока они будут с нами. Отошли их  от
нас". - "Твоя правда", - ответила Ситт Дунья и отослала евнухов. А спус-
тя немного она пошла по саду, и Тадж-аль-Мулук стал смотреть на нее и на
ее красоту и прелесть, а она не знала об этом. И, взглядывая на нее,  он
всякий раз терял сознание при виде ее редкой красоты,  а  старуха  поти-
хоньку уводила царевну, беседуя с ней, пока не привела ее ко дворцу, ко-
торый везирь велел разрисовать. И царевна подошла к дворцу  и  поглядела
на рисунки и, увидев птиц, охотника и голубей, воскликнула: "Слава Алла-
ху! Это как раз то, что я видела во  сне!"  И  она  стала  рассматривать
и