е, о родитель мой! Почему ты не пришел к нам и не выкупался  вместе  с
нами?" И потом оба склонились к руке старосты и поцеловали ее и шли впе-
реди него, пока не пришли к лавке, из чинности и уважения  к  нему,  так
как он был начальником купцов рынка и раньше оказал им милость, отдав им
лавку. И когда староста увидел их подрагивающие бедра, в  нем  поднялась
великая страсть, и он стал пыхтеть и храпеть и не мог больше терпеть,  и
вперил в них глаза и произнес такое двустишие:
   "Читает душа главу о боге едином в них [187],
   И негде прочесть ей тут о многих богах главу.
   Не диво, что, тяжкие, дрожат на ходу они, -
   Ведь сколько движения в том своде вертящемся".
   И еще он сказал:
   "Увидел мой глаз - идут по земле они.
   О, пусть бы прошли они вдвоем по глазам моим!"
   Услыхав это, юноши стали заклинать его, чтобы он пошел с ними в  баню
во второй раз, и староста, едва поверив этому, поспешил в  баню,  и  они
вошли с ним, а везирь еще не выходил из бани. И, услышав голос старосты,
он вышел и встретил его посреди бани и пригласил его, но староста  отка-
зался, и тогда Тадж-аль-Мулук схватил его за руку  с  одной  стороны,  а
Азиз взял его за руку с другой стороны, и они ввели его в другую  комна-
ту. И этот скверный старик подчинился им, и его безумие еще увеличилось,
и Тадж-аль-Мулук поклялся, что никто другой не вымоет его, а  Азиз  пок-
лялся, что никто, кроме пего, не будет поливать его водой.
   И старик отказывался, а сам желал этого, и везирь  сказал  ему:  "Они
твои дети, дай им тебя вымыть и выкупать". - "Да сохранит их тебе Аллах!
- воскликнул староста, - клянусь Аллахом, благословение и счастье  посе-
лились и нашем городе, когда пришли вы и те, кто с вами!"
   И он произнес такие два стиха:
   "Явился ты - и вся земля в зелени,
   Цветут цветы перед взором смотрящего.
   Кричит земля и все ее жители:
   "Приют тебе и радость, пришедший к нам!"
   И его поблагодарили за это, и Тадж-аль-Мулук все  время  мыл  его,  а
Азиз поливал его водой. И староста думал, что душа его в  раю.  А  когда
они кончили ему прислуживать, он призвал на них благословение и сел  ря-
дом с везирем, как будто для того, чтобы поговорить с ним, а сам смотрел
на Тадж-аль-Мулука и Азиза. А потом слуги принесли им полотенца,  и  они
вытерлись, надели свое платье и вышли из бани, и тогда везирь  обратился
к старосте и сказал ему: "О господин, поистине баня -  благо  жизни!"  -
"Да сделает ее Аллах здоровой для тебя и для твоих детей и да избавит их
от дурного глаза! - воскликнул староста. - Помните ли вы  что-нибудь  из
того, что сказали про баню красноречивые?" - "Я скажу тебе два стиха,  -
ответил Тадж-аль-Мулук и произнес: -
   Жизнь в хаммаме [188] поистине всех приятней,
   Только места немного в нем, к сожалению,
   Райский сад там, где долго быть неприятно,
   И геенна, войти куда - наслажденье".
   А когда Тадж-аль-Мулук окончил свои стихи, Азиз сказал: "Я тоже помню
о бане два стиха". - "Скажи их мне", - молвил старик. И Азиз произнес:
   "О дом, где цветы цветут из скал твердокаменных!
   Красив он, когда, светясь, огни вкруг него горят.
   Геенной сочтешь его, хоть райский он, вправду, сад.
   И часто встречаются там солнца и луны".
   Когда Азиз окончил свои стихи, староста, которому понравилось то, что
он сказал, посмотрел на их красоту и красноречие и воскликнул:  "Клянусь
Аллахом, вы обладаете всей прелестью и красноречием,  но  послушайте  вы
меня!" И он затянул напев и произнес такие стихи:
   "Как прекрасно пламя, и пытка им услаждает нас,
   И живит она и тела и души людям!
   Подивись же дому, где счастья цвет всегда цветет,
   Хоть огонь под ним, пламенея ярко, пышет.
   Кто придет туда, в полной радости будет жить всегда,
   И пролились в нем водоемов полных слезы".
   И потом он пустил взоры своих глаз пастись на лугах их красоты и про-
изнес такие два стиха:
   "Я пришел к жилищу, и вижу я: все привратники
   Мне идут навстречу, и лица их улыбаются.
   И вошел я в рай, и геенну я посетил потом,
   И Ридвану я благодарен был и Малику" [189].
   Услышав это, все удивились таким стихам, а потом  староста  пригласил
их, но они отказались и пошли к себе домой, чтобы отдохнуть  от  сильной
жары в бане. Они отдохнули, поели и выпили и провели всю  ночь  в  своем
жилище, как только возможно счастливые и радостные. А когда настало  ут-
ро, они встали от сна, совершили омовение, сотворили положенные  молитвы
и выпили утренний кубок. Когда же взошло солнце и открылись лавки и рын-
ки, они поднялись, вышли из дому и, придя на  рынок,  открыли  лавку.  А
слуги уже убрали ее наилучшим образом: они устлали ее подушками и шелко-
выми коврами и поставили там две скамеечки, каждая ценою в сто  динаров,
и накрыли их царским ковром, обшитым кругом золотою  каймой,  а  посреди
лавки  были  превосходные  ковры,  подходящие  для   такого   места.   И
Т