т Аллах великий", - ответил я, и затем я пролежал с нею  эту  ночь,  и
она через каждый час говорила мне: "О, если бы ты рассказал мне о дочери
твоего дяди раньше ее смерти!" - "А что значат эти  слова,  которые  она
сказала: "Верность прекрасна, измена дурна"??) - спросил я; но  она  мне
не ответила.
   А когда настало утро, она поднялась и, взяв мешок с динарами, сказала
мне: "Встань и покажи мне ее могилу, чтобы я могла ее посетить  и  напи-
сать на ней стихи. Я построю над могилой купол и призову  на  Азизу  ми-
лость Аллаха, а эти деньги я раздам как милостыню за ее душу". - "Слушаю
и повинуюсь", - отвечал я ей и затем пошел впереди нее, а она  пошла  за
мною и стала раздавать милостыню, идя по дороге; и,  подавая  милостыню,
она каждый раз говорила: "Это милостыня за душу Азизы, которая  скрывала
тайну, пока не выпила чашу гибели, но она не открыла тайны своей любви".
И она все время раздавала деньги из мешка, говоря: "За душу Азизы", пока
не вышло все, что было в мешке. И мы дошли до могилы, и, увидав  могилу,
она заплакала и бросилась на нее, а затем она вынула  стальной  резец  и
маленький молоточек и стала чертить тонким почерком по камню,  лежавшему
в изголовье гробницы. И она вывела на камне такие стихи:
   Могилу увидел я в саду обветшалую,
   Цветов анемона семь на ней выросло.
   Спросил: "Чья могила здесь?" Земля мне ответила:
   "Будь вежлив! В могиле той влюбленный покоится".
   Я молвил: "Храни Аллах, о жертва любви, тебя,
   И дай тебе место он в раю, в вышних горницах",
   Несчастны влюбленные! На самых могилах их
   Скопился прах низости, забыты людьми они.
   Коль мог бы, вокруг тебя развел бы я пышный сад
   И всходы поил бы я слезами обильными".
   И потом она ушла, плача, и я пошел с нею в сад, а  она  сказала  мне:
"Ради Аллаха, не удаляйся от меня никогда!" И я отвечал: "Слушаю и пови-
нуюсь!"
   И потом я усердно стал посещать ее и заходить к ней,  и  всякий  раз,
когда я у нее ночевал, она была со мной добра, и оказывала мне почет,  и
спрашивала о словах, которые дочь моего дяди, Азиза, сказала моей  мате-
ри, а я повторял их ей. И я продолжал так жить, поедая, выпивая, сжимая,
обнимая и меняя платье из мягких одежд, пока я не потолстел и не  разжи-
рел, и не было у меня ни заботы, ни печали, и я забыл о своей двоюродной
сестре.
   И так продолжалось целый год. А в начале нового года я пошел в  баню,
и привел себя в порядок, и надел роскошное платье, а выйдя  из  бани,  я
выпил кубок вина и стал нюхать благовоние моих одежд, облитых всевозмож-
ными духами, - и на сердце у меня было легко, и не знал  я  обманчивости
времени и превратностей случая. А когда пришло время ужина, мне  захоте-
лось отправиться к той женщине, и я был пьян и не знал, куда мне идти.
   И я пошел к ней, и хмель увел меня в переулок,  называемый  переулком
Начальника; и, проходя по этому переулку, я посмотрел и вдруг вижу: идет
старуха, и в одной руке у  нее  горящая  свеча,  а  в  другой  свернутое
письмо..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто двадцать вторая ночь

   Когда же настала сто двадцать вторая ночь, она сказала: "Дошло до ме-
ня, о счастливый царь, что юноша, по имени Азиз, говорил  Тадж-аль-Мулу-
ку: "И, войдя в переулок, называемый переулком Начальника, я посмотрел и
вдруг вижу - идет старуха, и в одной руке у нее горящая свеча, а в  дру-
гой свернутое письмо. И я подошел к ней и вдруг вижу - она плачет и  го-
ворит такие стихи:
   "Посланник с прощением, приют и уют тебе!
   Приятно как речь твою мне слышать и сладостно!
   О ты, что принес привет от нежно любимого,
   Аллах да хранит тебя, нока будет ветер дуть!"
   И, увидев меня, она спросила: "О дитя мое, умеешь ли ты читать?" И  я
ответил ей по своей болтливости: "Да, старая тетушка". И тогда она  ска-
зала: "Возьми это письмо и прочти мне его", - и подала мне письмо.  И  я
взял письмо и развернул его и прочитал  ей,  и  оказалось,  что  в  этом
письме содержится от отсутствующих привет любимым!
   И, услышав это, старуха обрадовалась и развеселилась и стала  благос-
ловлять меня, говоря: "Да облегчит Аллах твою заботу,  как  ты  облегчил
мою заботу!" - а затем она взяла письмо и прошла шага два. А мне приспе-
ло помочиться, и я сел на корточки, чтобы отлить воду, и потом поднялся,
обтерся, опустил полы платья и хотел идти, - как вдруг  старуха  подошла
ко мне и, наклонившись к моей руке, поцеловала ее и сказала:  "О  госпо-
дин, да сделает господь приятной твою юность! Прошу тебя, пройди со мною
несколько шагов до этих ворот. Я передала своим то, что ты  сказал  мне,
прочтя письмо, но они мне не поверили; пройди же  со  мною  два  шага  и
прочти им письмо из-за двери и прими от меня праведную  молитву".  -  "А
что это за письмо?" - спросил я. "О дитя мое, - отвечала старуха, -  оно
пришло от моего сына, которого нет со мной уже десять лет.  Он  уехал  с
т