Ночь, дополняющая до ста двадцати

   Когда же настала ночь, дополняющая до ста двадцати, она сказала: дош-
ло до меня, о счастливый царь, что юный Азиз говорил Тадж-аль-Мулуку: "И
я вошел в дом, и, увидя меня, моя мать сказала: "Грех за  нее  на  твоей
совести! Да не отпустит тебе Аллах ее кровь! Пропади  ты,  о  двоюродный
брат!"
   А потом пришел мой отец, и мы обрядили Азизу, и вынесли ее, и  прово-
дили носилки на кладбище, где ее закопали; и мы устроили над ее  могилой
чтения Корана и пропели у могилы три дня. И затем мы вернулись и  пришли
домой, и я грустил о ней, и моя мать подошла ко мне и сказала:  "Я  хочу
знать, что ты с ней такое сделал, что у нее лопнул желчный пузырь! О ди-
тя мое, я все время ее спрашивала, отчего она больна, но она ничего  мне
не сообщила и не рассказала мне ни о чем. Заклинаю тебя Аллахом, расска-
жи же мне, что ты с ней сделал, почему она умерла". - "Я ничего не  сде-
лал", - отвечал я. И моя мать воскликнула: "Да отомстит тебе за нее  Ал-
лах! Она ничего не сказала мне, но скрывала свое дело, пока  не  умерла,
простив тебе; и когда она умирала, я была у нее, и она открыла  глаза  и
сказала мне: "О жена моего дяди, да сочтет Аллах твоего сына  неповинным
за мою кровь и да не взыщет с него за то, что он со мной  сделал!  Аллах
только перенес меня из преходящей обители здешней жизни в вечную обитель
будущей жизни!" И я сказала ей: "О дочь моя, да сохранит он тебя и  твою
юность!" - и стала ее расспрашивать, почему она захворала, но она ничего
не сказала, а потом улыбнулась и молила: "О жена моего дяди, скажи твое-
му сыну, когда он захочет уйти туда, куда уходит каждый день, чтобы  он,
уходя оттуда, сказал такие два слова: "Верность прекрасна,  измена  дур-
на!" В этом моя защита для него, чтобы я была за него заступницей и  при
жизни и после смерти". Потом она дала мне для тебя одну вещь и заставила
меня поклясться, что я тебе ее дам, только если увижу, что ты плачешь  о
ней и рыдаешь; и эта вещь у меня, и когда я увижу тебя в  таком  состоя-
нии, как она сказала, я отдам ее тебе".
   И я попросил: "Покажи мне ее", но моя мать не согласилась, а потом  я
отвлекся мыслью о наслаждениях и не вспоминал о смерти дочери моего  дя-
ди, так как был легкомыслен и хотел проводить целые ночи и  дни  у  моей
возлюбленной. И едва я поверил, что пришла ночь, как пошел в сад и нашел
эту женщину точно на горячих сковородках от долгого ожидания.
   И едва она меня увидела, как уцепилась за меня и поспешила  броситься
мне на шею и спросила про дочь моего дяди; а я ответил: "Она  умерла,  и
мы устроили по ней поминанья и чтения Корана, и после ее  смерти  прошло
уже четыре ночи, а сегодня - пятая".
   И, услышав это, она закричала, заплакала и воскликнула: "Не  говорила
ли я тебе, что ты убил ее! Если бы ты рассказал мне о ней до ее  смерти,
я бы, наверное, вознаградила ее за милость, которую она мне сделала. Она
сослужила мне службу и привела тебя ко мне, и если бы не она,  мы  бы  с
тобой не встретились. Я боюсь, что тебя постигнет несчастье за грех, ко-
торый ты совершил с нею". - "Она сняла с меня вину перед смертью", - от-
ветил я и рассказал ей о том, что сообщила мне  мать;  и  тогда  женщина
воскликнула: "Ради Аллаха, когда пойдешь к твоей матери,  узнай,  что  у
нее за вещь!" - "Моя мать говорила, - сказал я, - что  дочь  моего  дяди
перед смертью дала ей поручение и сказала: "Когда твой сын захочет пойти
в то место, куда он обычно уходит, скажи ему такие два слова:  "Верность
прекрасна, измена дурна".
   И женщина, услышав это, воскликнула: "Да помилует ее  Аллах  великий!
Она избавила тебя от меня, а я задумала причинить тебе вред. Но теперь я
не стану вредить тебе и тебя расстраивать!" И я удивился этому  и  спро-
сил: "Что ты хотела раньше со мною сделать, хотя между нами возникла лю-
бовь?" И она отвечала: "Ты влюблен в меня, но ты молод годами и прост  и
в твоем сердце нет обмана, так что ты не знаешь нашего коварства и  коз-
ней. Будь она жива, она, наверное, была бы тебе помощницей, так как  она
виновница твоего спасения и спасла тебя от гибели. А теперь я  дам  тебе
наставление: не говори, не заговаривай ни с кем из подобных нам,  ни  со
старой, ни с молодой. Берегись и еще раз берегись: ты простак и не  зна-
ешь козней женщин и их коварства. Та, что толковала тебе знаки,  умерла,
и я боюсь, что ты попадешь в беду и не встретишь никого, кто бы спас те-
бя от нас после смерти дочери твоего дяди..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто двадцать первая ночь

   Когда же настала сто двадцать первая ночь, она сказала: "Дошло до ме-
ня, о счастливый царь, что юноша  говорил  Тадж-аль-Мулуку:  "И  женщина
сказала мне: "Я боюсь, что ты попадешь в беду и не встретишь никого, кто
бы освободил тебя от нее. О печаль моя по дочери твоего дяди! О, если бы
я знала ее раньше ее смерти, чтобы воздать ей за добро, которое она  мне
сделала! Я навещу ее могилу, да помилует ее Аллах  великий!  Она  скрыла
свою тайну и не выдала того, что знала, и если бы не она, ты бы  никогда
не достиг меня. Я хочу от тебя одну вещь". - "Какую?" - спросил я; и она
сказала: "Вот какую: приведи меня к ее могиле, чтобы я могла посетить ее
гробницу, где она лежит, и написать на ней стихи". - "Завтра, если захо-
ч