нул лоскут перед Азизой, а она поднялась и села, будучи не в состоянии
терпеть, и, проливая из глаз слезы, сказала такие два стиха:
   "К разлуке стремящийся, потише!
   Не дай обмануть тебя объятьям!
   Потише! Обман ведь свойствен року,
   И дружбы конец - всегда разлука".
   А окончив говорить стихи, она сказала: "О сын моего дяди, подари  мне
этот лоскуток!" И я подарил его ей, а она взяла его и разостлала и  уви-
дела, что на нем. А когда мне пришло время уходить, дочь моего дяди ска-
зала: "Иди, сопровождаемый благополучием, а когда будешь уходить от нее,
скажи ей стих из стихотворения, который я тебе сказала раньше, а ты  его
забыл". - "Повтори его!" - сказал я ей; и она повторила, и после этого я
пошел в сад и поднялся в помещение, где нашел эту женщину ожидающей.  И,
увидев меня, она поднялась, поцеловала меня и посадила к себе на колени,
и мы поели и выпили и удовлетворили свои желания, как  раньше,  а  когда
наступило утро, я сказал ей тот стих, то есть:
   "О люди влюбленные. Аллахом прошу сказать,
   Что делает молодец, коль сильно полюбит он?"
   И когда она услышала его, из глаз ее пролились слезы, и она сказала:
   "Скрывает он страсть свою и тайну хранит свою,
   И терпит во всех делах смиренно и стойко он".
   А я запомнил этот стих, радуясь, что исполнил  просьбу  дочери  моего
дяди, и вышел, и, придя к ней, нашел ее лежащей, а моя мать сидела у  ее
изголовья и плакала о том, что с ней сталось. И когда я вошел  к  Азизе,
моя мать сказала мне: "Пропади ты, о двоюродный брат! Как это ты  остав-
ляешь дочь своего дяди, когда ей нехорошо, и не спрашиваешь о ее  болез-
ни!"
   А дочь моего дяди, увидя меня, подняла голову и села и  спросила:  "О
Азиз, сказал ли ты ей стих, который я говорила тебе?" - "Да", -  отвечал
я ей; и, услышав его, она заплакала, и она сказала мне другой стих, а  я
его запомнил. "Скажи мне его", - попросила Азиза; и когда  я  сказал  ей
стих, она горько заплакала и произнесла такое двустишие:
   "Но как же скрывать ему, коль страсть ему смерть несет
   И сердце его что день, то вновь разрывается?
   Стремился к терпенью он смиренно, но мог найти
   Лишь боль для души своей, любовью истерзанной.
   Когда ты войдешь к ней, как обычно, скажи ей эти два  стиха,  которые
ты услышал", - сказала дочь моего дяди; а я ответил ей: "Слушаю и  пови-
нуюсь". И затем я пошел к ней, как всегда, в сад, и между нами было  то,
что было, и описать это бессилен язык. А собираясь уйти, я сказал ей  те
два стиха до конца, и когда она их услышала,  слезы  потекли  у  нее  из
глаз, и она произнесла слова поэта:
   "А если он не найдет терпенья, чтобы тайну скрыть,
   По-моему, только смерть пристойна тогда ему".
   И я запомнил этот стих и пошел домой, а войдя удочери моего  дяди,  я
увидел, что она лежит без чувств, а моя мать сидит у нее в головах.  Но,
услышав мой голос, Азиза открыла глаза и спросила: "О Азиз, сказал ли ты
ей стихи?" - "Да", - отвечал я; и, услышав их,  она  сказала  мне  такой
стих: "А если он не найдет..." и так далее. И когда дочь моего дяди  ус-
лышала его, она вторично лишилась чувств, а  очнувшись,  она  произнесла
два такие стиха:
   "Я слышу и слушаюсь! Умру! Передайте же
   Привет от меня тому, кто счастья лишил меня.
   Во здравье да будет тем, кто счастливы, счастье их,
   А бедной влюбившейся лишь скорбь суждено глотать".
   А потом, когда настала ночь, я отправился, по обыкновению,  в  сад  и
нашел ту женщину ожидающей меня. Мы сели, поели и выпили, и сделали наше
дело, и проспали до утра, а собираясь уйти, я повторил ей то, что сказа-
ла дочь моего дяди;  и,  услышав  это,  она  испустила  громкий  крик  и
расстроилась и сказала: "Ах, клянусь Аллахом, та, что сказала эти стихи,
умерла!" - и она заплакала и спросила: "Горе тебе, в каком ты родстве со
сказавшей этот стих?" - "Она дочь моего дяди", - отвечал  я.  И  женщина
воскликнула: "Ты лжешь, клянусь Аллахом! Если бы она была дочерью твоего
дяди, ты бы испытывал к ней такую же любовь, как она к тебе! Это  ты  ее
убил. Убей тебя Аллах, как ты убил ее! Клянусь Аллахом, если бы ты расс-
казал мне, что у тебя есть двоюродная сестра, я не приблизила бы тебя  к
себе!" - "О, она толковала мне знаки, которые ты мне делала, и  это  она
научила меня, как мне с тобою сблизиться и как поступать с  тобою.  Если
бы не она, я бы не достиг тебя", - сказал я. "Разве она знала про  пас?"
- спросила женщина; и я сказал: "Да". И тогда она воскликнула: "Да погу-
бит Аллах твою молодость, как ты ей погубил ее юность! Иди  посмотри  на
нее", - сказала она потом. И я пошел с расстроенным сердцем и шел до тех
пор, пока не достиг нашего переулка. И я услышал вопли  и  спросил,  что
такое, и мне сказали: "Мы нашли Азизу за дверью мертвой".
   И я вошел в дом, и, увидя меня, моя мать сказала:  "Грех  за  нее  на
твоей совести и лежит на твоей шее!
   Да не отпустит тебе Аллах ее крови..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.