сти с нею, и ты достиг исполнения твоих надежд! Тем, что она  показала
тебе зеркало и засунула его в кошель, она говорит тебе: когда  нырнет  в
темноту солнце; а опустив волосы на лицо, она сказала: когда придет ночь
и опустится темный мрак и покроет свет дня - приходи. А ее Знак  горшком
с цветами говорит: когда придешь, войди в сад за переулком; а знак  све-
чою означает: когда войдешь в сад, жди там; и где найдешь  горящий  све-
тильник, туда и отправляйся, и садись возле него, и жди меня:  поистине,
любовь к тебе меня убивает".
   И, услышав слова дочери моего дяди, я воскликнул от чрезмерной страс-
ти и сказал: "Сколько ты еще будешь обещать и я стану ходить к  ней,  не
достигая цели? Я не вижу в твоем объяснении правильного смысла!"
   И дочь моего дяди засмеялась и сказала: "У тебя должно остаться  тер-
пения лишь на то, чтобы вытерпеть остаток этого дня, пока день не повер-
нет на закат и не придет ночь с ее мраком, и тогда ты насладишься едине-
нием и осуществлением надежд, и это - слова истины без лжи. - И она про-
изнесла такое двустишие:
   Всех дней складки - пусть расправятся,
   И в дома забот не ставь ноги.
   Скольких дел нам не легко достичь,
   Но за ними близок счастья миг".
   И потом она подошла ко мне и стала утешать меня мягкими речами, но не
осмеливалась принести мне какойнибудь еды, боясь, что я на  нее  рассер-
жусь, и не надеялась она, что я склонюсь к ней. Она только хотела подой-
ти ко мне и снять с меня платье, а потом она сказала мне: "О  сын  моего
дяди, сядь, я расскажу тебе что-нибудь, что займет тебя до конца дня;  и
если захочет Аллах великий, не придет еще ночь, как ты уже будешь  подле
твоей любимой".
   Но я не стал смотреть на нее и принялся ждать прихода ночи и говорил:
"Господи, ускорь приход ночи!" А когда пришла ночь, моя двоюродная сест-
ра горько заплакала и дала мне зернышко чистого мускуса  и  сказала:  "О
сын моего дяди, положи это зернышко в рот [180] и когда ты встретишься  со
своей любимой и удовлетворишь с нею свою нужду и она разрешит  тебе  то,
что ты желаешь, скажи ей такой стих:
   О люди влюбленные, Аллахом молю сказать,
   Что сделает молодец, коль сильно полюбит он?"
   А потом она поцеловала меня и заставила поклясться, что  я  произнесу
этот стих из стихотворения, только когда буду выходить от этой  женщины;
и я отвечал: "Слушаю и повинуюсь". И я вышел вечерней порой, и пошел,  и
шел до тех пор, пока не достиг сада. И я нашел его ворота  открытыми,  и
вошел, и увидел вдали свет, и направился к нему; и,  дойдя  до  него,  я
увидел большое помещение со сводом, над которым был  купол  из  слоновой
кости и черного дерева, и светильник был подвешен посреди купола. А  по-
мещение устлано было шелковыми коврами, шитыми золотом и серебром, и тут
была большая горящая свеча в подсвечнике из золота,  стоявшая  под  све-
тильником, а посредине помещения был фонтан с разными  изображениями,  а
рядом с фонтаном - скатерть, покрытая шелковой салфеткой, подле  которой
стояла большая фарфоровая кружка, полная вина, и хрустальный кубок,  ук-
рашенный золотом. А возле всего этого стоял большой закрытый  серебряный
поднос. И я открыл его и увидел на нем всевозможные плоды: фиги,  грана-
ты, виноград, померанцы, лимоны и апельсины; и между  ними  были  разные
цветы: розы, жасмины, мирты, шиповник и нарциссы  и  всякие  благовонные
растения.
   И я обезумел при виде этого помещения и обрадовался крайней радостью,
и моя забота и горесть прекратились, но только я не нашел там  ни  одной
твари Аллаха великого..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто шестнадцатая ночь

   Когда же настала сто шестнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до  меня,
о счастливый царь, что юноша говорил Тадж-аль-Мулуку: "И я обезумел  при
виде этого помещения и обрадовался крайней радостью, но только я не  на-
шел там ни одной твари Аллаха великого и не видел ни раба, ни невольницы
и никого, кто бы заботился обо всем этом или сохранял эти вещи. И я  си-
дел в этом покое, ожидая прихода моей любимой, пока не прошел первый час
ночи, и второй час, и третий - а она не приходила. И  во  мне  усилились
муки голода, так как я некоторое время не ел пищи из-за сильной любви; и
когда я увидел это место и мне стало ясно, что дочь моего дяди правильно
поняла знаки моей возлюбленной, я отдохнул душою и почувствовал муки го-
лода. И возбудили во мне желание запахи  кушаний,  бывших  на  скатерти,
когда я пришел в это место, и душа моя успокоилась относительно единения
с любимой, и захотелось мне поесть. Я подошел к скатерти и поднял покры-
вало и увидел посередине ее фарфоровое блюдо с  четырьмя  подрумяненными
курицами, облитыми пряностями, а вокруг блюда стояли четыре тарелки: од-
на с халвой, другая с гранатными зернышками, третья с баклавой [181] и четвер-
тая с пышками, и на этих тарелках было и сладкое и кислое. И я поел  пы-
шек и съел кусочек мяса и, принявшись за баклаву, съел немного и  ее,  а
потом я обратился к халве и съел ее ложку, или две, или три, или четыре,
и съел немного курятины и кусок хлеба. И тогда мой живот  наполнился,  и
с