И, услышав это от Азизы, - говорил юноша, - я поблагодарил ее  за  ее
слова и сказал себе: "Потерплю два дня". И я просидел два дня  дома,  не
выходя и не входя, и не ел и не пил, и я положил голову на  колени  моей
двоюродной сестры, а она утешала меня и говорила: "Укрепи свою решимость
и отвагу, успокой сердце и ум..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто четырнадцатая ночь

   Когда же настала сто четырнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
о счастливый царь, что юноша говорил Тадж-аль-Мулуку: "А когда  эти  два
дня окончились, дочь моего дяди сказала мне: "Успокой свою душу и  прох-
лади глаза! Укрепи свою решимость, надень платье и  отправляйся  к  ней,
как назначено".
   Потом она поднялась, дала мне переодеться и окурила меня, а затем она
укрепила во мне силу и ободрила мне сердце, и я вышел, и  шел,  пока  не
вошел в тот переулок. Я посидел немного на лавочке, и вдруг окно распах-
нулось, и я своими глазами увидел ту женщину. И тут я  обмер,  а  очнув-
шись, я укрепил свою волю и ободрился сердцем и взглянул на  нее  второй
раз, но исчез из мира; а придя в себя, я увидел, что  женщина  держит  в
руке зеркало и красный платок. И, увидев меня, она  засучила  рукава  и,
раздвинув свои пять пальцев, ударила  себя  по  груди  ладонью  и  пятью
пальцами, а затем она подняла руки и выставила зеркало  из  окна,  после
чего она взяла красный платок и ушла с ним, а вернувшись, три раза опус-
тила его из окна в переулок, опуская и поднимая его,  и  потом  скрутила
платок и свернула его рукою и наклонила голову. А затем она убрала голо-
ву из окна и заперла окно, и ушла, не сказав мне ни единого слова;  нап-
ротив, она оставила меня растерянным, и я не Знал, какие она делала зна-
ки.
   Я просидел до вечерней поры, а потом пришел домой, около полуночи,  и
я увидел, что дочь моего дяди положила щеку на руку и глаза ее льют сле-
зы, и она говорила такие стихи:
   "Что за дело мне, что хулители за тебя бранят!
   Как утешиться, если строен ты, как ветвь тонкая?
   О видение, что украло душу и скрылся!
   Для любви узритской [178] спасенья нет от красавицы.
   Как турчанки очи - глаза ее, и разят они
   Сердца любящих, как не рубит меч с острым лезвием.
   Ты носить меня заставляешь бремя любви к тебе,
   Но рубашку я уж носить не в силах, - так слаб я стал.
   И я плакал кровью, слова услышав хулителей:
   "Из очей того, кого любишь ты, тебе меч грозит".
   Если б сердцем был я таков, как ты! Только телом я
   На твой стан похож - оно сгублено изнурением.
   О эмир! Суров красоты надсмотрщик - глаза твоя,
   И привратник - бровь - справедливости не желает знать,
   Лгут сказавшие, что красоты все Юсуф взял себе, -
   Сколько Юсуфов в красоте твоей заключается!
   И стараюсь я от тебя уйти, опасаясь глаз-
   Соглядатаев, во доколе мне принуждать себя?"
   И когда я услышал ее стихи, мои заботы увеличились, и умножились  мои
горести, и я упал в углу комнаты, л Азиза встала и перенесла меня, а по-
том она сняла с меня одежду и вытерла мое лицо рукавом и спросила  меня,
что со мной случилось.
   И я рассказал ей обо всем, что испытал от той женщины, и она сказала:
"О сын моего дяди, изъяснение знака ладонью  и  пятью  пальцами  таково:
приходи через пять дней; а ее знак зеркалом  и  опусканием  и  поднятием
красного платка и то, что она высунула голову из  окна,  означает:  сиди
возле лавки красильщика, пока к тебе не придет мой посланный".
   И когда я услышал эти слова, в моем сердце загорелся огонь, и я воск-
ликнул: "Клянусь Аллахом, о дочь моего дяди, ты права в этом объяснении!
Я видел в переулке красильщика-еврея!"
   И я заплакал, а дочь моего дяди сказала мне: "Укрепи свою решимость и
будь тверд сердцем; другой охвачен любовью несколько лет и стоек  против
жара страсти, а ты влюблен только пять дней, так почему же ты так  горю-
ешь?"
   И она принялась утешать меня речами и принесла мне еду, и я взял  ку-
сочек и хотел его съесть, но не мог. И я отказался  от  питья  и  еды  и
расстался со сладостью сна, и мое лицо пожелтело, и красоты мой  измени-
лись, так как я прежде не любил и вкушал жар любви только в первый  раз.
И я ослаб, и дочь моего дяди ослабла изза меня, и она рассказывала мне о
состоянии влюбленных и любящих, чтобы меня утешить, каждую ночь, пока  я
не засну, а просыпаясь, я находил ее не спящей из-за меня, и слезы бежа-
ли у нее по щекам.
   И я жил так, пока не прошли эти пять дней, и тогда  дочь  моего  дяди
нагрела мне воды и выкупала меня, и надела на меня  одежду,  и  сказала:
"Отправляйся к ней. Да исполнит Аллах твою нужду и да  приведет  тебя  к
тому, чего ты хочешь от твоей любимой!"
   И я пошел, и шел до тех пор, пока не пришел к началу того переулка, а
д