ю: "Вы сегодня сражались и устали от боя, вам следует пойти к  себе  и
поспать". И они ответили согласием, и каждый из них ушел к себе в шатер.
Возле Шарр-Кана остались лишь немногие слуги и старуха Зат-ад-Давахи.  И
Шарр-Кан поговорил с нею, а затем он прилег уснуть, и слуги также, и сон
одолел их, и они заснули, как мертвые.
   Вот что было с Шарр-Каном и его  слугами.  Что  же  касается  старухи
Зат-ад-Давахи, то  после  того,  как  они  заснули,  она  одна  осталась
бодрствовать в палате. И она посмотрела на Шарр-Кана и увидела,  что  он
погружен в сон, и, вскочив на ноги, она вынула отравленный  кинжал,  та-
кой, что, будь он положен на камень, он наверное расплавил  бы  его,  и,
вытащив его из ножен, подошла к изголовью Шарр-Кана, провела кинжалом по
его шее и зарезала его, отделив ему голову от тела.
   А затем она вскочила на ноги и, подойдя к спящим слугам, отрезала  им
головы, чтобы они не проснулись. И после того вышла из палатки и пошла к
шатру султана. Но, увидев, что сторожа не спят,  она  направилась  шатру
везиря Дандана и нашла его читающим Коран. И когда взор везиря встретил-
ся с ее взором, он сказал: "Добро пожаловать богомольцу-подвижнику!"  И,
услышав от везиря, она почувствовала в сердце тревогу и сказала: "Я поэ-
тому пришел сюда в это время, что услышал голос одного из друзей Аллаха,
и я ухожу к нему". И она повернулась, уходя, а везирь Дандан  воскликнул
про себя: "Клянусь Аллахом, я последую за подвижником сегодня ночью!"  И
он поднялся и пошел за нею, и, когда проклятая услышала его шаг, она по-
няла, что он идет сзади, и испугалась, что опозорится. Если я не  обману
ею хитростью, я буду опозорена", - подумала она, и обратилась к нему из-
дали и сказала. "О, везирь, я иду за этим другом  Аллаха,  чтобы  узнать
его, и когда я его узнаю, я спрошу для тебя позволения подойти к нему, и
приду и скажу тебе. Я боюсь, что если ты пойдешь со мной,  не  спросивши
его позволения, он почувствует ко мне неприязнь, увидав тебя со мною". И
везирь, услышав ее слова, постыдился ответить ей и оставил ее и вернулся
к себе в палатку. Он хотел заснуть, но сон не был ему приятен и мир едва
не рушился на него. И тогда он вышел из палатки и сказал про себя: "Пой-
ду к Шарр-Кану и поговорю с ним до утра". И он пошел и, войдя к Шарр-Ка-
ну, увидел, что кровь течет, как из трубы, и слуги  зарезаны.  И  везирь
издал крик, который встревожил спящих, и люди поспешили к нему и, увидев
лившуюся кровь, подняли плач и стенания. И  тогда  султан  Дау-аль-Макан
проснулся и спросил, что случилось, и ему сказали: "Твой брат Шарр-Кан и
слуги убиты". И он поспешно поднялся и, войдя в палатку, увидел кричаще-
го везиря Дандана и нашел тело своею брата без головы - и исчез из мира.
И тогда все воины закричали и заплакали и стали ходить вокруг Дау-альМа-
кана, и он очнулся и, посмотрев на Шарр-Кана, заплакал громким плачем, и
то же сделали везирь и Рустум и Бахрам. А что до царедворца, то он  кри-
чал и очень много плакал, а потом  пожелал  уехать,  так  как  испытывал
ужас. "Не знаете вы, кто сделал это с моим братом и  почему  я  не  вяжу
подвижника, удалившегося от дел мира?" - спросил Дау-аль-Макан. И везирь
воскликну: "А кто навлек такие печали,  как  не  этот  сатана-подвижник!
Клянусь Аллахом, мое сердце бежало от него, так как я знаю, что  всякий,
кто далеко заходит в благочестии, - человек скверный и коварный".  И  он
повторил царю свою повесть и рассказал, что хотел последовать за подвиж-
ником, но тот ему не дал этого сделать.
   И люди подняли плач и стенания и умоляли близкого, внимающего,  чтобы
он отдал им в руки этого подвижника, не признающего знамений  Аллаха,  и
они обрядили Шарр-Кана и закопали его на упомянутой  горе,  печалясь  об
его славных достоинствах..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто пятая ночь

   Когда же настала сто пятая ночь,  она  сказала:  "Дошло  до  меня,  о
счастливый царь, что они обрядили ШаррКана и закопали его на  упомянутой
горе, печалясь о его славных достоинствах. А затем они стали ждать, что-
бы открылись ворота города, но их не открывали, и на стенах не было вид-
но ничьего следа. И они удивились до  крайности,  и  царь  Дау-аль-Макан
воскликнул: "Клянусь Аллахом, я не двинусь, пока не отомщу за моего бра-
та Шарр-Кана и не разрушу аль-Кустантынию и не перебью христианских  ца-
рей, даже если настигнет меня гибель и я отдохну от этой низкой жизни!"
   Потом он велел принести богатства, захваченные в пустыни  Матруханны,
собрал войска и разделил деньги, не оставив никого, кому бы не дал  дос-
таточно денег. А затем он призвал из каждого отряда по триста  всадников
и сказал им: "Пошлите жалованье домой, так как я останусь здесь у  этого
города, пока не отомщу за моего брата Шарр-Кана, хотя бы я умер  в  этом
месте".
   И, услышав от него эти слова, воины взяли деньги, которые он дал  им,
и ответили ему: "Слушаем и повинуемся!" А Дау-аль-Макан призвал гонцов и
дал им письма и велел передать их и доставить деньги в дома воинов,  со-
общив их родным, что они здоровы и спокойны. "Расскажите, что мы осажда-
ем аль-Кустантынию и разрушим ее или умрем; хотя бы пробыли здесь месяцы
и годы, мы не тронемся отсюда, не завоевав ее", - сказал им  Дау-аль-Ма-
кан и велел везирю Дандану написать письмо его  сестре  Нузхат-аз-Заман.
"Сообщи ей о том, что с нами случилось и каково нам, - сказал  он,  -  и
п