мся морям. Они приближались и отдалялись, сходились вплотную и  расхо-
дились, и в шутку, и не в шутку, вступали и отступали, рубя  и  разя.  И
войска глядели на них, одни говорили, что победит Шарр-Кан, а другие го-
ворили, что победит Афридун. И витязи сражались  до  тех  пор,  пока  не
прекратились слова и речи. И когда поднялась пыль и день ушел  и  солнце
стало желтеть, тогда царь Афридун крикнул Шарр-Кану: "Клянусь мессией  и
истинной верой, ты витязь упорный и храбрец воинственный, но  только  ты
обманщик, и твой нрав не таков, как нрав лучших людей. Я вижу, что  дела
твои не похвальны и бой твой - не бой вождя, и твои люди  возводят  твой
род к рабам. Вот тебе вывели другого коня, и ты снова ринешься в бой.  А
я, клянусь моей верой, измучился, сражаясь с тобою. Если ты хочешь  сра-
жаться со мною в сегодняшний вечер, не меняй ни  доспехов,  ни  коня,  -
пусть витязям станет явно твое благородство и уменье биться".
   И, услышав эти речи, Шарр-Кан разгневался из-за слов своих товарищей,
которые возводили его род к рабам, и, обернувшись к ним, хотел  дать  им
знак и приказать, чтобы они не меняли ему коня и доспехи, как вдруг  Аф-
ридун взмахнул копьем и пустил им в Шарр-Кана. А тот обернулся  назад  и
никого не увидел, и понял, что это была хитрость проклятого, и он быстро
повернул лицо, а копье настигло его, но он уклонился  от  него,  опустив
голову на уровень луки седла, так что копье попало ему в грудь. А  грудь
у Шарр-Кана была высокая, и копье ободрало кожу на его груди, и он издал
единый вопль и исчез из мира.
   И обрадовался проклятый Афридун и понял, что он убил его, и  закричал
неверным с радостью, и заволновались люди беззакония, и  заплакали  люди
правок веры, и когда Дау-аль-Макан увидел, что его  брат  склоняется  на
копе и едва не падает, он послал к нему витязей, и  храбрецы  вперегонку
помчались к нему и привели его к Дауаль-Макану. И неверные понеслись  на
мусульман, и оба войска встретились, и ряды смешались, и заработали ост-
рые йеменские клинки, и быстрее всех был  подле  Шарр-Кана  везирь  Дан-
дан..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто третья ночь

   Когда же настала сто третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о сча-
стливый царь, что царь Дау-аль-Макан, увидав, как проклятый  ударил  его
брата Шарр-Кана копьем, решил, что от умер, и послал к нему  витязей,  и
быстрее всех был возле Шарр-Кана везирь Дандан, эмир турок Бахрам и эмир
дейлемитов. Они настигли его, когда он наклонился,  покидая  с  коня,  и
поддержали его и возвратились с ним к его брату Дау-аль-Макану, а  потом
они поручили его слугам и вернулись разить и рубить.
   И сильнее стал бой, и поломались концы копий, и превратились  речи  и
разговоры, видна была только льющаяся кровь и сброшенные с плеч  головы,
и меч непрестанно работал на головах. И распря все усиливалась, пока  не
прошла большая часть ночи, и оба отряда  устали  сражаться,  и  раздался
клич: "Расходись!" И всякий отряд вернулся к себе в палатки, и  все  не-
верные отправились к воему царю Афридуну и поцеловали перед ним землю, и
священники и монахи поздравили его с победою над ШаррКаном. А потом царь
Афридун вступил в аль-Кустантытию и сел на  престол  своего  царства,  и
царь Хардуб пришел к нему и сказал: "Да укрепят мессия твою руку и да не
перестанет помогать тебе, и да возьмет он праведной матери  Зат-ад-Дава-
хи, которая молится за тебя. За  что  мусульмане  уже  не  устоят  после
Шарр-Кана". - "Завтра, - сказал Афридун, - будет конец, когда я выйду на
бой и вызову Дау-аль-Макана и убью его. Их войска повернут тогда спину и
обратятся в бегство".
   Вот  что  было  с  неверными.  Что  же  до  войск  ислама,  то  когда
Дау-аль-Макан вернулся в палатки, то ему не было не до кого дела,  кроме
своего брата. И, войдя к нему, он нашел его в наихудшем  положении  и  в
ужаснейшей беде, и позвал везиря Дандана, Рустума и Бахрама, чтобы посо-
ветоваться. И они пришли к нему и выразили мнение, что следует  призвать
врачей, чтобы лечить Шарр-Кана, и сказали: "Время не подарит такого, как
он!"
   И они просидели у него всю ночь без сна, а к конце ночи к ним  пришел
плачущий подвижник, и, увидя его, Дау-аль-Макан поднялся к нему навстре-
чу, а подвижник погладил рукою рану его брата и прочитал кое-что из  Ко-
рана, заклиная рапу знамениями всемилостивого. И он неотступно был подло
него до утра, бодрствуя, и тогда Шарр-Кан очнулся, открыл глаза,  повер-
нул язык во рту и заговорил.
   И султан Дау-аль-Макан обрадовался и воскликнул: "Ему досталось  бла-
гословение через подвижника!" А Шарр-Кан произнес: "Слава Аллаху за выз-
доровление! Я сейчас во здравии, а этот проклятый сделал  со  мной  хит-
рость, и если бы я не склонился быстрее молнии, копье наверное  пронзило
бы мне грудь. Слава же Аллаху, который спас меня. А каково положение му-
сульман?" - "Они плачут по тебе", - отвечал Дау-аль-Макан. "Я  в  добром
Здоровье, - сказал Шарр-Кан, - но где же подвижник?" А подвижник сидел у
его изголовья и сказал: "У тебя в головах". И Шарр-Кан обернулся к  нему
и поцеловал ему руки. И подвижник сказал  ему:  "О  дитя  мое,  соблюдай
прекрасную стойкость, и Аллах увеличит воздаяние тебе, ибо воздается  по
мере трудности". И ШаррКан сказал: "Помолись за меня". И подвижник  стал
з