в, и, приблизившись к ним, Шарр-Кан понесся на неверных, и за ним пос-
ледовал Дау-аль-Макан, а вслед за ними  помчались  везирь  Дандан,  эмир
дейлемитов Рустум, Бахрам и брат его Теркаш. И  когда  неверные  увидали
это, их умы улетели и разум их исчез, только пыль взвилась, наполнив все
концы, и лучшие из мусульман соединились с их пречистыми  товарищами.  И
Шарр-Кан свиделся с царедворцем, восхвалил его за стойкость и  поздравил
его с вышней поддержкой и победой. И обрадовались мусульмане,  и  сердца
их укрепились, и они понеслись на врагов. преданные  Аллаху  в  бою.  И,
когда неверные увидали мухаммеданские знамена, на которых написаны слова
о предании себя исламу, они закричали: "О бедствие! о гибель! - и  стали
взывать к патриархам в монастырях, призывая Юханну и Мариам и  крест,  -
будь он проклят! - и руки их не  поднимались  на  бой.  И  царь  Афридун
подъехал к парю румов, и один из них встал справа,  а  другой  слева,  и
подле них был знаменитый витязь по имени Лявия, который встал посредине,
и они выстроились для схватки, хотя были испуганы и потрясены. И мусуль-
мане  построили  свои  войска,  и  Шарр-Кан  обратился  к  своему  брату
Дау-аль-Макану и сказал ему: "О царь времени, они несомненно хотят  пое-
динка, а это предел наших желаний. Ио я хотел бы поставить вперед тех из
войска, у кого твердая решимость, ибо разумный замысел -  половина  жиз-
ни". - "Что же ты хочешь, о обладатель верного мнения?" -  спросил  сул-
тан. И Шарр-Кан сказал: "Я хочу быть в  середине  войска  неверных  так,
чтобы везирь Дандан был слева, ты - справа, а эмир Бахрам на левом  кры-
ле. Ты же, о великий царь, будешь под знаменами и стягами,  так  как  ты
паша опора, и на тебя, после Аллаха, мы полагаемся. И все мы выкупим те-
бя от колкого злого дела". И Дау-аль-Макан поблагодарил его  за  это,  и
поднялись крики, и воины обнажили мечи, и когда это было так, вдруг поя-
вился из войска румов витязь и приблизился, и воины увидали, что он  си-
дит верхом на мелко шагающем муле, уносящем всадника из-под  ударов  ме-
чей, и чепрак его был из белого шелка, и на кем был  молитвенный  коврик
кашмирской работы. А на спине мула сидел старец, прекрасный своей  седи-
ной и величественный видом, и одет он был во власяницу из белой  шерсти.
И он ускорял ход и погонял мула, пока не приблизился к войску мусульман,
и тогда он сказал: "Я посланец к вам всем, а на посланце лежит лишь опо-
вещение. Дайте же мне безопасность, и я передам вам послание". -  "Ты  в
безопасности, не страшись же рубящего меча и разящего копья", -  отвечал
Шарр-Кан, и тогда старец спешился и, сняв с шеи  крест  перед  султаном,
поклонился ему поклоном ожидающего милости и сказал:  "Я  посланец  царя
Афридуна. Я увещевал его воздержаться и не губить образы человеческие  м
храмы всемилостивого, и разъяснил ему, что правильнее не проливать крови
и ограничиться поединком двух витязей, и он согласился на это и  говорит
вам: "Я выкуплю мое войско собственной душой, пусть царь мусульман  сде-
лает, как я, и выкупит свое войско жизнью. Если он убьет меня, не  оста-
нется у войск неверных твердости, а если я убью его, не останется  твер-
дости у войска ислама".
   Услышав эти слова, Шарр-Кан воскликнул: "О монах, мы согласны на это,
ибо это и есть справедливость, которой не должно  противоречить.  Вот  я
выступлю против него и понесусь на него, ибо я витязь  мусульман,  а  он
витязь неверных. Если он убьет меня, то получит победу,  и  войскам  му-
сульман останется только бегство. Возвращайся же к нему, о монах, и ска-
жи ему: "Поединок будет завтра, так как мы пришли сегодня усталые от пу-
ти, а после отдыха не будет ни упрека, ни порицания". И монах  вернулся,
радостный, и, прибыв к царю Афрудуну и царю румов, рассказал им об этом.
И царь Афридун до крайности обрадовался, и прошли его горести и  печали.
"Нет сомнения, - сказал он про себя, - что этот ШаррКан  лучше  их  всех
рубит мечом и разит копьем, и если я убью его, их решимость  сломится  и
сила их ослабнет". А 3ат-ад-Давахи писала об этом царю Афридуну и  гово-
рила: "Шарр-Кан - витязь среди доблестных и доблестный среди витязей". И
она предостерегала Афридуна от ШаррКана. А Афридун был  великий  витязь,
так как он сражался разными способами: метал камни и стрелы и бил желез-
ным столбом и не боялся великой беды, и, услышав от монаха, что Шарр-Кан
согласен на поединок с ним, он едва не взлетел от сильной  радости,  так
как он верил в себя и знал, что никому его не осилить. И неверные прове-
ли эту ночь в радости и восторге и пили вино, а когда встало утро, приб-
лизились всадники с серыми копьями и белыми клинками. И вдруг видят  они
- выступает на поле витязь верхом на коне из чистокровных коней в боевой
сбруе и с сильными ногами. На витязе была железная кольчуга, припасенная
для великой беды, а на груди его было зеркало из драгоценных камней, а в
руке меч и кленовое копье из диковинных изделий франков. И витязь открыл
лицо и сказал: "Кто знает меня, тому досталось от меня довольно,  а  кто
меня не знает, увидит,  кто  я.  О,  Афридун,  осененный  благословением
Зат-ад-Давахи".
   И не окончил он еще своих речей, как выступил перед лицо  его  витязь
мусульман Шарр-Кан, верхом на рыжем коне, стоящем тысячу червонным золо-
том. И на нем были доспехи, украшенные  жемчугом  и  драгоценностями,  и
опоясан он был индийским мечом с драгоценными камнями, рассекающим шеи и
облегчающим трудные дела. И он погнал своего коня меж рядами,  а  витязи
взирали на его очами, и воззвал он к Афридуну, говоря: "Горе тебе, прок-
лятый! Или ты считаешь меня таким, как те витязи, которыми ты  встретил-
ся, не устоявшие против тебя на поле в жарком бою?" И  затем  каждый  из
них понесся на другого, и оба были подобны столкнувшимся горам или сшиб-
ш