эмиров и вельмож, хотя от их меча пали тысячи неверных, пеших и  кон-
ных.
   И, узнав все это, Шарр-Кан почувствовал,  что  дело  стало  плохо,  и
спросил своих людей: "Как поступить?"
   И его люди сказали ему: "Будет лишь то, чего хочет Аллах великий".
   А на второй день Шарр-Кан сказал оставшимся воинам: "Если вы  выйдете
на бой, никто из вас не уцелеет, гак как у нас осталось лишь немного во-
ды и пищи. У меня есть замысел, указывающий верный путь: обнажите  мечи,
выйдите и встаньте у входа в эту пещеру и отражайте всякою, кто  подсту-
пит к вам. Быть может, подвижник уже прибыл к войску мусульман и  приве-
дет нам десять тысяч всадников, которые нам помогут в сражении с  невер-
ными, и, может быть, неверные не увидели его и тех, кто был  с  ним".  И
люди Шарр-Кана ответили ему: "Это и есть правильное мнение, и в верности
его нет сомнения". А потом воины вышли и заняли вход в пещеру  и  встали
по бокам его, и всякого из неверных, кто хотел войти к ним, они убивали.
   И принялись они отражать неверных от входа и стойко  бились  с  ними,
пока день не ушел и не пришла ночь с ее мраком..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девяносто девятая ночь

   Когда же настала девяносто девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
о счастливый царь, что мусульманские воины заняли вход в пещеру и, встав
по бокам ее, принялись отражать неверных от входа. И всякого, кто  хотел
ринуться на них, они убивали. И они стойко бились с неверными, пока день
не повернул на закат и не пришла ночь с ее мраком, и подле царя Шарр-Ка-
на осталось лишь двадцать пять человек, не больше.
   И неверные говорили друг другу: "Когда кончатся эти  дни?  Мы  устали
биться с мусульманами!" И один из них сказал: "Поднимемся и бросимся  на
них - их осталось только двадцать пять человек. А если мы не справимся с
гимн, то сожжем их огнем. Если они подчинятся и сдадутся, мы заберем  их
в плен, а коли они откажутся, мы сделаем их дровами для огня, чтобы  они
были назиданием для проницательных. Да не благословит мессия их  отца  и
да не будет обитель христиан их приютом!"
   И они принесли дров ко входу в пещеру и подожгли их  огнем.  И  тогда
Шарр-Кан и бывшие с ним убедились, что погибнут, и сдались.
   И когда это случилось, патриций, глава неверных,  обратился  к  тому,
кто советовал перебить мусульман, и сказал: "Они будут убиты только  пе-
ред царем Афридуном, чтобы утолить его жажду мести. Нам следует оставить
их у нас пленными, а завтра мы отправимся с ними в аль-Кустантынию и от-
дадим их царю Афридуну, и он сделает с ними, что захочет".
   И неверные сказали: "Вот оно, правильное мнение!" А затем пленных ве-
лели скрутить и поставили над ними стражу. Когда же спустился мрак,  не-
верные занялись весельем и едой и велели подать вина и пили, пока все не
опрокинулись навзничь. А Шарр-Кан и его брат Дау-альМакан были закованы,
как и все храбрецы, бывшие с ними, и Шарр-Кан посмотрел на брата и  ска-
зал ему: "О брат мой, как освободиться?" И Дау-аль-Макан отвечал:  "Кля-
нусь Аллахом, не знаю; мы стали подобны птицам в  клетках".  И  Шарр-Кан
рассердился и вздохнул от сильного гнева и потянулся. Тогда его узы  ра-
зорвались, и, освободившись от пут, он подошел  к  начальнику  стражи  и
взял ключи от цепей у него из-за пазухи и развязал Дау-аль-Макана и  ве-
зиря Дандана и остальных воинов".
   А затем он обернулся к своему брату Дау-аль-Макану и везирю Дандану и
сказал: "Я хочу убить троих из этих стражников. Мы  возьмем  их  одежду,
наденем ее я примем обличье румов и пройдем среди них, так что никого из
пас не узнают, и отправимся к нашему войску". - "Этот  замысел  неправи-
лен, - сказал Дау-аль-Макан. - Я боюсь, что если мы убьем их, кто-нибудь
услышит их хрип, и неверные проснется и перебьют нас. Вернее будет, что-
бы мы вышли из ущелья". И они согласились на это. И  когда  они  немного
отъехали от ущелья, то увидели привязанные коней, владельцы которых спа-
ли. И Шарр-Кан сказал своему брату: "Каждый из нас должен взять коня.  А
их было двадцать пять человек, и они взяли двадцать взять коней, и Аллах
наслал на неверных сон ради мудрой цели, ему ведомой. А  потом  Шарр-Кан
стал вытаскивать у неверных оружие - мечи и копья, пока  не  набрал  до-
вольно, и они сели на взятых ими коней и послали, а неверные думали, что
никто не может расковать Дау-аль-Макана, его брата и бывших с ними  вои-
нов и что они не в состоянии убежать.
   И когда  все  освободились  от  плена  и  оказались  в  безопасности,
Шарр-Кан прибыл к своим воинам и нашел их ожидающими его, и  они  стояли
словно на огне, погруженные из-за него в глубокое раздумье.  И  Шарр-Кан
обратился к ним и сказал: "Не бойтесь, Аллах сокрыл нас! У меня есть за-
мысел, который, может быть, верен". - "А какой же?" - спросили его, и он
сказал: "Я хочу, чтобы вы поднялись на гору и воскликнули бы все  единым
возгласом: "Аллах велик!" И кричали бы: "Пришли к ним войска мусульманс-
кие!" И мы все возопим единым голосом: "Аллах велик!" - и  рассеется  от
это скопище румов. И они не найдут тогда для себя хитрости, так как  они
пьяны, и подумают, что войска ислама окружили их со всех сторон и приме-
тались к ним. И они примутся колоть друг друга мечами, одурев от опьяне-
ния и сна. Мы их порубим их же мечами, и меч будет до утра гулять  среди
н