ти Аллаха, и кто из вас будет убит, ему приют в раю, а кто убьет  -  к
чести ведет его усердие".
   И когда они услыхали от подвижника эти слова, их забота и горе  прош-
ли, и они стояли твердо, пока неверные не двинулись на них со всех  сто-
рон. И мечи заиграли на их шеях, и заходила между ними  чаша  гибели.  И
мусульмане, повинуясь Аллаху, бились жестоким боем и работали среди вра-
гов его зубцами и наконечниками. Дау-альМакан  разил  мужей  и  повергал
храбрецов и рубил им головы - пятерку за пятеркой, десяток за  десятком,
так что погубил неверных в числе неисчислимом и ко  множестве  бесконеч-
ном. И в это время он вдруг увидел, что проклятая  делает  бойцам  знаки
мечом и ободряет их, и всякий, кто боялся, бежал к ней. А она кивала не-
верным, чтобы они убили Шарр-Кана, и они кидались убивать его о гряд  за
отрядом, но на всякий отряд, несшийся на него, он нападал сам и  обращал
его в бегство. И за одним несся другой отряд, и Шарр-Кан  мечом  обращал
его вспять. И он подумал, что побеждает  по  благословению  этого  бого-
мольца, и сказал про себя: "Поистине, Аллах посмотрел на него  оком  за-
ботливости и укрепил мою волю против спорных благодаря его чистым  наме-
рениям! Я вижу, они меня боятся и не могут подступиться ко  мне:  напро-
тив, всякий раз, как они на меня кинутся, они поворачивают спины и обра-
щаются в бегство".
   И войска бились остаток дня, до конца дневного времени, а когда приш-
ла ночь, они расположились в одной из пещер в этом ущелье, испытав много
бед и закиданные камнями, и было убито из них в этот день сорок пять че-
ловек. А сойдясь друг с другом, они стали искать подвижника, по не  уви-
дели ни следа его. Им стало из-за этого тяжело, и они сказали: "Быть мо-
жет, он погиб мученически". И Шарр-Кан молвил: "Я видел, как он укреплял
витязей господними указаниями и охранял их Знамениями всемилостивого". И
когда они разговаривали, вдруг пришла проклятая Зат-ад-Давахи, и в руках
у нее была голова великого патриция, предводителя двадцати тысяч. А  это
был непокорный притеснитель и дерзкий сажана, которого убил стрелою один
турок, и Аллах немедля поверг его дух в огонь, и, увидя, что сделал  тот
мусульманин с их товарищем, неверные бросились на него и привели  его  к
гибели, изрубив мечами, и Аллах немедля послал его душу в рай. А прокля-
тая отрезала голову  этому  патрицию  и  принесла  ее  и  бросила  перед
Шарр-Каном, царем Дау-аль Маканом и везирем Данданом. И, увидя  старуху,
Шарр-Кан вскочил на ноги и воскликнул: "Слава Аллаху, что ты спасся и мы
тебя видим, о богомолец, подвижник и боец за веру!" А  старуха  сказала:
"О дитя мое, я искал в сегодняшний день мученической смерти и кидался на
войска неверных, но они страшились меня. А когда вы разошлись, меня взя-
ла ревность за вас, и я кинулся на старшего патриция,  их  предводителя,
который один считался за тысячу всадников, и ударил его  и  сбросил  ему
голову с тела, и ни один неверный не мог подойти ко мне близко. И я при-
нес вам его голову..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девяносто седьмая ночь

   Когда же настала девяносто седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
о счастливый царь, что проклятая Зат-ад-Давахи,  взяв  голову  патриция,
главы двадцати тысяч неверных, принесла ее и кинула перед  Дау-аль-Мака-
ном, его братом Шарр-Каном и везирем Данданом и сказала: "Когда  я  уви-
дел, каково вам, меня взяла ревность за вас, и я  бросился  на  старшего
патриция, ударил его мечом и скинул ему голову. И никто из  неверных  не
мог подойти ко мне близко. Я принес вам его голову, чтобы ваши души  ок-
репли для боя с неверными и вы ублажили бы своими мечами господа  рабов.
Я хочу, чтобы вы занялись битвой, а сам пойду к вашему войску, даже если
оно у ворот аль-Кустантынии, и приведу вам оттуда двадцать тысяч всадни-
ков, которые погубят этих нечестивых". - "А как же ты пойдешь к  ним,  о
подвижник, когда долина со всех сторон  заперта  неверными?"  -  спросил
Шарр-Кан. И проклятая сказала: "Аллах укроет меня от их глаз, и они меня
не увидит, а кто и видит, не осмелится подойти ко мне: я в эго время ис-
чезну, по воле Аллаха, и он сразится за меня со своими врагами".  -  "Ты
сказал правду, подвижник, так как я  был  свидетелем  этому,  -  ответил
Дау-аль-Макан, - и если ты можешь отравиться в начале  ночи,  это  будет
для нас лучше". - "Л уйду сейчас же, - сказала старуха, - и если ты  хо-
чешь пойти со мною, невидимый никем, - поднимайся. А коли пойдет с  нами
твой брат, мы возьмем и его, по никого  другого:  сень  святого  покроет
только двоих". - "Что до меня, то я не оставлю моих товарищей, -  сказал
Шарр-Кан, - но если мой брат согласится, - не беда, чтобы он пошел с то-
бою и освободился из этой теснины: ведь он - крепость  мусульман  и  меч
господа миров. Если захочет, пусть берет с собою везиря Дандана или кого
он выберет, и пришлет нам десять тысяч всадников в  помощь  против  этих
злодеев".
   И они столковались и сошлись на этом, а потом старуха сказала: "Дайте
срок - я пойду раньше вас и посмотрю, что  с  неверными:  спят  они  или
бодрствуют". Но ей ответили: "Мы выйдем только с тобою  и  вручаем  свое
дело Аллаху". - "Если я вас послушаюсь, не  упрекайте  меня,  но  корите
только себя самих, - сказала старуха. - Я думаю, вам  следует  дать  мне
срок, и я узнаю, что с ними".