шла в меня не знаю откуда, и я сказал себе: "Кто, подобно мне, идет по
воде?" И с того времени мое сердце огрубело. И Аллах наслал на меня  лю-
бовь к путешествиям. И я отправился в земли румов и ходил по их  странам
целый год, не оставляя места, где бы я не поклонялся Аллаху. И достигнув
той местности, я поднялся на гору, где была  пустынь  одного  монаха  по
имени Матруханиа. И, увидев меня, он вышел ко мне и поцеловал мне руки и
ноги и сказал: "Я увидел тебя, когда ты вошел в землю румов, и ты возбу-
дил во мне желание посетить страны ислама". А затем он взял меня за руки
и ввел в эту пустынь и пришел со мною в темную келью. И когда я  вступил
в нее, он поймал меня врасплох и запер меня за дверью. Он оставил меня в
келье сорок дней без еды и питья и хотел уморить меня. И случилось,  что
в какой-то день пришел в эту пустынь патриций по имени Дикьянус,  с  де-
сятью слугами, и еще с ним была его дочь по  имени  Тамасиль,  красавица
бесподобная. И когда они вошли в пустынь, монах Матруханна рассказал  им
обо мне, и патриций сказал: "Выведите его. На нем не осталось достаточно
мяса, чтобы насытиться птицам". И они открыли дверь этой темной кельи  и
увидели, что я стою в михрабе и молюсь, читая Коран, славословя и умоляя
Аллаха великого. И, увидав меня в  этом  положении,  Матруханна  сказал:
"Поистине, это колдун из колдунов!"
   И когда румы услышали эти слова, они все поднялись и вошли ко мне.  И
Дикьянус со своими людьми подошел и жестоко побил меня. И тогда я  поже-
лал смерти и стал укорять себя, говоря: "Вот воздаяние тем, кто  превоз-
носится и гордится, когда господь их пожаловал им нечто, для  них  непо-
сильное! О душа, в тебя вошла гордость и заносчивость! Не знаешь ты раз-
ве, что гордость гневит господа и ожесточает сердца и ввергает  человека
в огонь?" А затем пеня заковали и вернули на мое место (а было оно в по-
логе под полом этой комнаты). И каждые три дня мне бросали ячменную  ле-
пешку и давали глоток воды. И всякий месяц или два месяца патриций  при-
езжал и заходил в эту пустынь. И его дочь Тамасиль выросла, - а когда  я
увидел ее, ей было девять лет, и я провел в плену  пятнадцать  лет,  так
что всего ей стало двадцать четыре года жизни, - и нег в  наших  странах
или в землях румок никого лучше нее. Ее отец боялся, что царь возьмет  у
него дочь, так как она отдала себя мессии, но она ездила со своим  отцом
на коне в обличье мужей-витязей, и нет ей равной по красоте, и  те,  кто
видел ее, не знают, что она девушка.
   А ее отец сложил ее богатства в этом монастыре, ибо  каждый,  у  кого
есть какие-нибудь ценные сокровища, складывает их в этой  пустыни.  И  я
видел там золото, серебро и драгоценные камни всякого рода и  всевозмож-
ные сосуды и редкости, количество которых не исчислит никто, кроме Алла-
ха великого. Вы более достойны владеть ими, чем эти  неверные;  возьмите
же то, что есть в монастыре, и раздайте это  мусульманам,  в  особености
бойцам за веру.
   А когда эти купцы прибыли в аль-Кустантынию и продали свои товары,  с
ниии заговорило изображение на стене по милости, оказанной мне  Аллахом.
И они пришли в монастырь и убили монаха Матруханпу, подвергнув его  сна-
чала жесточайшей пытке, и они тащили его за бороду, пока  он  не  указал
им, где я.
   И когда они взяли меня, и у них не было другого пути, кроме  бегства,
так как они боялись гибели. А завтра вечером Тамасиль, как обычно, прие-
дет в пустынь, и ее отец нагонит ее, вместе со слугами, так как он боит-
ся за нее; и если вы хотите присутствовать при этом,  возьмите  меня,  я
пойду перед вами и передам вам богатство и казну патриция Дикьянуса, ко-
торая находится на этой горе: я видел, как нечестивые вынимали золотые и
серебряные сосуды и пили из них, и видел у них девушку, которая пела  им
по-арабски (горе мне, если бы этот прекрасный голос раздался при  чтении
Корана!). Хотите, войдите в монастырь, спрячьтесь там,  пока  не  придет
туда Дикьянус и с ним его дочь, и возьмите ее, - она годится только  для
царя времени - Шарр-Кана или для царя Дау-аль-Макана".
   Услышав ее слова, все обрадовались, кроме везиря Дандана, который  не
поверил старухе, и слова ее не вошли в его ум, но он побоялся заговорить
с нею из уважения к царю. И он был смущен ее словами, и на лице его вид-
нелись признаки недоверия, а старуха Зат-ад-Давахи  сказала:  "Я  боюсь,
что приедет патриций и увидит эти войска на лугу и не осмелится войти  в
монастырь". И султан велел двинуть войска по направлению к  аль-Кустани-
нии. И Дау-аль-Макан сказал: "Я хочу взять с  собою  сотню  всадников  и
много мулов, и мы отправимся к той горе, чтобы нагрузить их богатствами,
которые в пустыни".
   А затем он послал в ют же час и минуту к старшему царедворцу и  велел
ему явиться к себе, а также призвал начальников  турок  и  дейлемитов  и
сказал им: "Когда настанет утро, отправляйтесь в аль-Кустантынию, и ты о
вельможа, будешь замещать меня при решениях и планах, а ты, Рустум,  за-
менишь моею брата в бою. Не давайте никому знать, что мы не  с  вами,  а
через три дня мы нагоним вас".
   Затем он выбрал сотню всадников из храбрецов  и  удалился  вместе  со
своим братом Шарр-Каном, везирем Данданом и сотней конных. И они взяли с
собою мулов и сундуки, чтобы везти деньги..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девяносто шестая ночь