жа Зат-ад-Давахи,  мать славного царя?" - спросили ее. И она отвечала:
"Осуждения не найдет тот, кто в нужник пойдет,  когда необходимо, - зап-
ретное допустимо! А  после  того,  как положите меня в сундук,  возьмите
его, среди прочих товаров, нагрузите на мулов и везите все это через му-
сульманское войско, не боясь ничего дурного. А если вам: преградит доро-
гу кто-нибудь  из  мусульман, отдайте  ему мулов с товарами и идите к их
царю Дау-аль-Макану. Попросите у него помощи и скажите: "Мы были в стра-
не неверных, и они ничего не взяли от пас, - наоборот, они написали пос-
тановление, чтобы никто не препятствовал нам,  - так как же вы отбираете
от нас товары? И вот письмо царя румов,  где сказано, чтобы никто не де-
лал нам дурного". И если он спросит:  "А что вы нажили в стране румов на
ваш товар?"  - скажите  ему: "Мы  нажили освобождение одного подвижника,
который был в погребе под землей и провел там около пятнадцати лет, взы-
вая о  помощи, но не получая ее;  напротив,  неверные пытали его ночью и
днем, а нам это не было ведомо,  хотя мы прожили в аль-Кустантынии неко-
торое время и продавали свои товары и купили другие. И, снарядившись, мы
решили отправиться в нашу страну и провели ночь, разговаривая о путешес-
твии. А  наутро  мы увидели образ,  изображенный на стене,  и,  подойдя,
всмотрелись в  него, и вдруг это изображение пошевелилось и сказало:  "О
мусульмане, есть  среди вас кто-нибудь,  кто вступит в сделку с господом
миров?" - "А как это?" - спросили мы. И изображение осветило: "Аллах дал
мне речь, чтобы укрепить вашу уверенность и заставить вас подумать о ва-
шей вере. Выходите  из  страны  неверных  и отправляйтесь  к войску  му-
сульман, ибо  там  меч  всемилостивого  и витязь  своего  времени,  царь
Шарр-Кан, и он тот,  кто завоюет аль-Кустантынню и погубит людей христи-
анской веры. И  когда вы пройдете трехдневный путь,  вы увидите пустынь,
называемую пустынь Матруханны. И там, в этой пустыни, есть келья. Пойди-
те туда  с чистыми намерениями и ухитритесь в нее проникнуть силой вашей
решимости, так как в ней один человек - богомолец из Иерусалима, по име-
ни Абд-Аллах. Он из благочестивейших людей и творит чудеса,  устраняющие
сомнения и неясность. Его обманул какой-то монах и заточил в погреб, где
он уже долгое время, и спасение его угодно господу рабов,  так как осво-
бодить его - лучший подвиг за веру".
   И, уговорившись со своими людьми об этом рассказе, старуха сказала:
   "И когда царь Шарр-Кан обратит к вам свой слух, скажите ему: "И,  ус-
лышав от изображения эти слова, мы поняли, что тот богомолец..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девяносто четвертая ночь

   Когда же настала девяносто четвертая ночь, она сказала: "Дошло до ме-
ня, о счастливый царь, что старуха Зат-ад-Давахи, договорившись со свои-
ми людьми об ртом рассказе, сказала: "А когда царь  Шарр-Кан  обратит  к
вам свой слух, скажите ему: "И, услышав от изображения эти слова, мы по-
няли, что тот богомолец один из величайших праведников и искренних рабов
Аллаха. Мы проехали три дня и увидели пустынь и свернули и направились к
ней и пробыли там день, продавая и покупая, как делают обычно  торговцы,
а когда день повернул на закат и приблизилась мрачная ночь, мы  направи-
лись в ту келью, где был погреб, и услышали, как богомолец, после чтения
стихов Корана, произнес такие стихи:
   "Я к терпению призываю сердце, и грудь тепла,
   и течет в душе огорчения море, залив все.
   Если нет спасенья, то лучше смерть, даже скорая:
   Ведь поистине мне приятней гибель, чем бедствия.
   О блеск молнии, посетишь коль близких и родину,
   И сияние красоты их яркой затмит тебя,
   От меня скажи: "Как нам встретиться? Разорили нас
   Войны долгие, и к залогу дверь уже рапорта".
   Передай привет ты возлюбленным и скажи ты им:
   "Далеко я ныне, и в церкви румов закован я".
   И когда вы достигнете со мной войска мусульман и я окажусь среди них,
- увидите, какую я тогда устрою хитрость, чтобы обмануть их и  убить  до
последнего", - говорила старуха. И, услышав ее слова, христиане  поцело-
вали ей руки и положили ее в сундук, побив ее  сначала,  из  уважения  к
ней, жестоким и болезненным боем, так как мы считали подчинение ей  обя-
зательным. А потом, как мы и помянули, они направились с  нею  к  войску
мусульман.
   Вот все, что было с этой проклятой Зат-ад-Давахи и со людьми. Что  же
касается мусульманских войск, то после того как Аллах  помог  им  против
врагов и воины захватили богатства и сокровища,  бывшие  на  судах,  они
уселись и стали беседовать, и Дау-аль-Макан сказал своему брату:  "Аллах
дал нам победу за нашу справедливость и подчинение друг другу.  Последуй
же, о Шарр-Кан моему приказанию, повинуясь Аллаху, великому, славному: я
намерен убить десять царей за моего отца, зарезать пятьдесят тысяч румов
и вступить в аль-Кустантынию".
   И его брат Шарр-Кан ответил: "Моя душа выкупит тебя от смерти, и вой-
на с неверными для меня неизбежна, даже если бы я оставался в их  землях
мною лет. Но у меня, о брат мой, есть в Дамаске дочь по имени  Кудыя-Фа-
кан, и мое сердце охвачено любовью к ней. Она - диковина своего времени,
и