о умрет, тому воздаст мессия". - "О царь, мы подарили себя  мессии,  и
мы - выкуп за тебя", - отвечали они. И тогда старуха взяла все нужные ей
зелья и положила их в воду и кипятила их на огне, пока не  осело  черное
вещество, и, подождав, пока зелья остынут, она прикрыла их краем длинно-
го платка. А затем она надела поверх одежды  плащ,  обшитый  шнурком,  и
взяла в руки четки, вошла к царю, и не узнал ее ни он,  ни  кто-либо  из
сидевших с ним. И она открыла лицо, и все, находившиеся в зале,  восхва-
лили ее за хитрость. И сын ее обрадовался и воскликнул: "Да не лишит нас
мессия твоего лица!" И старуха выехала с христианами, что были из  Кедж-
рана сирийского, и они двинулись, направляясь к войску Багдада..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

   Девяносто третья ночь

   Когда же настала девяносто третья ночь, она сказала: "Дошло до  меня,
о счастливый царь, что, услышав эти слова, царь Афридун упал без чувств,
и его кос оказался у него под ногами.
   И когда он очнулся от обморока, страх затряс мешок его желудка, и  он
пожаловался старой Зат-ад-Давахи. А эта проклятая была кудесница из  ку-
десниц, искусная в колдовстве и обмане, распутница, хитрица, развратница
и обманщица. У нее был зловонный рот, красные веки, желтые щеки, мрачный
облик, гнойливые глаза, паршивое тело, волосы с проседью, горбатая спина
и бледный цвет лица, и из носу у нее текло. Но она читала писания ислама
и путешествовала к священному храму Аллаха, - все для того, чтобы уразу-
меть верования Корана. И два года она исповедовала еврейство в Иерусали-
ме, чтобы усвоить коварство людей и джиннов. И она - опасность из  опас-
ностей и бедствие из бедствий, нечестивая по  вере,  непокорная  никакой
религии. И чаще всего она жила у своего сына Хардуба, царя румов,  из-за
невинных девушек, так как она любила прижиматься, и если это  запаздыва-
ло, она впадала в небытие. И всякую девушку, которая ей  нравилась,  она
обучала этой премудрости и натирала шафраном, и девушка от крайнего нас-
лаждения ненадолго лишалась чувств. И тем, кто ее слушался, она благоде-
тельствовала, и внушала своему сыну склонность к ней; тех же, кто ее  не
слушался, она ухитрялась погубить. И этому она научила Марджану, Рейхану
и Утруджу, невольниц Абризы. А царица Абриза не терпела старухи и  нена-
видела лежать с нею, так как у нее из подмышек шел скверный запах, а  ее
ветры были зловоннее падали, и тело ее было грубее  пальмового  лыка.  И
тех, кто лежал с нею, старуха соблазняла драгоценностями и обучением на-
уке. Абриза же отдалялась от нее, прибегая к мудрому и знающему. И Алла-
ха достоин тот, кто сказал:
   О, униженно перед богатыми упадающий
   И над бедными возносящий кичливо!
   О, желающий, набирая деньги, уродство скрыть,
   Благовоньями не покрыть ветров дурнушке!
   Но вернемся к рассказу о ее кознях и хитрых проделках.
   И вот она отправилась, и с нею отправились вельможа христиан и войска
их, и они двинулись к войску ислама. А после ее отъезда царь Хардуб  во-
шел к царю Афридуну и сказал ему: "О царь, не нужен нам ни великий  пат-
риарх, ни его  молитвы!  Лучше  сделаем  так,  как  придумала  моя  мать
Зат-ад-Давахи, и посмотрим, что она учинит с войсками мусульман  при  ее
беспредельной хитрости. Они со своей силой подходят к нам и скоро  будут
перед нами и окружат нас".
   И когда царь Афридун услышал эти слова, страх стал велик в его  серд-
це, и в тот же час и минуту он написал во все христианские области,  го-
воря: "Надлежит, чтобы никто из людей христианской веры  и  приверженцев
креста, особенно жители укреплений и крепостей, не оставался сзади; нап-
ротив, пусть придут к нам все - и пешие, и конные, и  женщины,  и  дети.
Войско мусульман попирает нашу землю; спешите же, спешите, пока не приш-
ла беда!"
   Вот что было с этими. Что же касается  старухи  Зат-ад-Давахи то  она
выступила со своими людьми за город и "дела их как мусульманских купцов.
И она взяла с собою сотню мулов,  нагруженных  аптиохийскими  материями,
мадипским атласом, царской парчой и другими тканями, и взяла от царя Аф-
ридуна письмо такого содержания: это купцы из сирийской  земли,  которые
были в наших странах. Не должно никому причинять им зла и  брать  с  них
десятину, пока они не достигнут своей страны и безопасного места, ибо от
купцов процветают земли и они не враги и не разбойники".
   А затем проклятая Зат-ад-Давахи сказала тем, кто был с нею:  "Я  хочу
устроить хитрость, чтобы погубить мусульман". И они ответили ей: "О  ца-
рица, приказывай нам, что хочешь, мы тебе покорны, и да не сделает  мес-
сия тщетными твои дела!"
   И старуха  надела  одежду  из белой мягкой шерсти и стала тереть себе
лоб,  пока на  нем не сделалось большое клеймо. Она намазала его жиром и
устроила так, что оно стало испускать сильный свет. А проклятая была ху-
да телом, и глаза ее провалились, и она заковала себе ноги на ступнями и
пошла,  и шла  до тех пор,  пока не достигла войска мусульман. Тогда она
сняла с  ног  цепи  (а  они оставили следы у нее на икрах), и смазала их
драконовой кровью [159], а затем она велела своим людям покрепче побить ее
и положить  в сундук, и сказала:  "Кричите слова единобожия [160],  вам не
будет от этого большой беды". - "Как мы побьем тебя,  когда ты наша гос-
п