м Шарр-Кан. И царедворец ответил ему: "Я здесь!"  И  Шарр-Кан  молвил:
"Возьми с собою везиря Дандана и двадцать тысяч всадников и пройди с ни-
ми к морю расстояние в семь  фарсахов.  Двигайтесь  скорее,  чтобы  быть
близко от берега и чтобы между вами и врагом было два фарсаха.  Укрывай-
тесь в ложбинах, пока не услышите, как шумят неверные, выходя  с  кораб-
лей, и до вас не донесутся крики со всех сторон, когда между нами и  ими
заработают копья. И когда вы увидите, что наши войска повернули  вспять,
как бы убегая, и неверные ползет за ними со всех сторон, даже со стороны
моря и шатров, будьте в засаде; но едва ты  увидишь  знамя  с  надписью:
"Нет бога, кроме Аллаха. Мухаммед - посол Аллаха, да благословит его Ал-
лах и да приветствует!" - подними зеленое знамя, крикни: "Аллах  велик!"
- и несись на них сзади и постарайся, чтобы  неверные  не  встали  между
убегающими и морем". - "Слушаю и повинуюсь", - ответил придворный. И они
сговорились об этом деле в тот же час, а потом войска снарядились и отп-
равились, и царедворец взял с собою везиря Дандана и двадцать тысяч  че-
ловек, как велел Шарр-Кан.
   А когда настало утро, враги сели на  коней,  обнажив  мечи,  подвязав
копья и неся оружие, и люди рассыпались по холмам и котловинам,  и  свя-
щенники закричали, и головы обнажились, и взвились кресты на парусах ко-
раблей, и воины направились к берегу со всех сторон. Они вывели коней на
сушу и собрались нападать и убегать, и мечи заблистали, и  толпы  двину-
лись, и засверкали молнии копий на кольчугах, и завертелся жернов гибели
над головами пеших всадников, и головы летели с туловищ, и языки немели,
и глаза покрывались мраком, и лопались желчные пузыри. И мечи  работали,
и черепа отлетали, и отсекались запястья, и кони погружались в кровь,  и
воины хватали Друг Друга за бороду, и войска ислама призывали  благосло-
вение и привет Аллаха на господина людей и возглашали хвалу  милосердому
за дарованные им милости. А войска неверных возглашали  хвалу  кресту  и
поясу, и выжимкам и выжимателю, и  священникам  и  монахам,  и  вербному
воскресенью и митрополиту.
   И Дау-аль-макан  с Шарр-Каном  отступили  назад,  и  воины  повернули
вспять и показали врагам, что бегут,  и войска неверных поползли на них,
думая, что они разбиты, и приготовились биться и сражаться. И люди исла-
ма возвысили голос, читая начало главы о Короне, и убитые были растопта-
ны под ногами коней. И глашатай румов кричал: "О рабы мессии, исповедую-
щие правую  веру, о  слуги первосвятителя,  поддержка свыше явилась нам!
Войска ислама  склонились к бегству. Не поворачивайтесь же к ним спиною,
но пусть овладеют мечи их затылками! Не прекращайте преследования, иначе
вы отступитесь от мессии, сына Мариам, который заговорил в колыбели!"
   И Афридун, царь аль-Кустантынии, подумал, что войска неверных  побеж-
дают, и он не знал, что это искусный Замысел мусульман. Он послал к царю
румов весть о победе и говорил ему: "Нам помог только кал великого  пат-
риарха, когда запах его повеял и с бород и с усов и разлился среди  всех
рабов креста, присутствующих и отсутствующих.  Клянусь  чудесами,  твоей
дочерью Абризой, назареянкой, служанкой Мариам, и водами крещения, я  не
оставлю на земле ни одного бойца за веру, и я твердо принял это злое на-
мерение".
   И гонец отправился с этим посланием, а неверные закричали друг другу:
"Отомстите за Луку!.."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девяносто вторая ночь

   Когда же настала девяносто вторая ночь, она сказала: "Дошло до  меня,
о счастливый царь, что неверные закричали друг другу: "Отомстите за  Лу-
ку!" А царь румов стал кричать:  "Отомстим  за  Абризу!"  И  тогда  царь
Дау-аль-Макан крикнул: "О рабы владыки воздающего, бейте неверных и отс-
тупников белыми клинками и серыми копьями!" И тогда мусульмане вновь по-
вернули на неверных и заработали среди них режущим и секущим. И глашатай
мусульман взывал: "На врагов веры, о любящий  пророка,  избранника!  Вот
время сделать угодное всеблагому, всепрощающему! О надеющийся на  спасе-
ние в день устрашающий, поистине рай под сенью мечей!"
   И вот Шарр-Кан со своими воинами ринулся на  неверных  и  отрезал  им
путь к бегству и гарцевал и кружил между рядами. И вдруг всадник,  прек-
расно изогнувшийся, расчистил в войске неверных круг  и  стал  гарцевать
среди нечестивых, разя мечом и копьем, и наполнил землю головами и тела-
ми. И неверные устрашились его боя и склонили шеи под его разящими  уда-
рами, - а он опоясался двумя мечами, взором и острым клинком, и подвязал
два копья, - копье на древке и свой стан, - и обильные кудри его заменя-
ли войско, обильное числом, как сказал о нем поэт:
   Прекрасны кудри длинные лишь тогда,
   Когда их пряди падают в битвы день -
   На плечи юных с копьями у бедра,
   Что длинноусых кровью напоены.
   А другой говорит:
   Сказал я ему, когда он меч подвязал себе:
   "Довольно ведь лезвий глаз, и острый не нужен меч".
   Он молвил: "Клинки очей влюбленным назначены,
   А меч предназначен тем, кто счастья в любви по знал".