л: "Слушаю и повинуюсь!" И царь начертил на его лице крест и  объявил,
что победа достанется ему вскорости.
   И Лука ушел от царя Афридуна, и потом этот проклятый Лука сел на  ры-
жего коня, и на нем была красная одежда и золотая  кольчуга,  выложенная
драгоценными камнями, и нес он копье с тремя зубцами, словно он  прокля-
тый Иблис в день уничтожения племен [154]. И он  и  его  нечестивое  племя
тронулось в путь, как бы гонимое в огонь, и среди них был глашатай,  ко-
торый возглашал поарабски: "О народ Мухаммеда, - да благословит его  Ал-
лах и да приветствует! - пусть выходит из вас лишь один ваш витязь,  меч
ислама Шарр-Кан, правитель Дамаска Сирийского!" И  он  не  закончил  еще
своих слов, как вдруг на равнине раздался гул, звуки  которого  услышали
все люди, и конский топот рассеял войска, напоминая о дно Хонейна [155]" И
злодеи испугались и повернули шеи в сторону шума, и вдруг оказалось, что
это царь  Шарр-Кан,  сын  царя  Омара  ибн  ан-Нумана.  Когда  его  брат
Дау-аль-Макан увидал этого проклятого на поле  и  услышал  глашатая,  оп
обернулся к своему брату Шарр-Кану и сказал ему:  "Они  хотят  тебя".  И
Шарр-Кан отвечал: "Если так, это мне тем любезней". И, убедившись в этом
и услышав глашатая, который кричал на поле: "Пусть  не  выходит  ко  мне
никто, кроме Шарр-Кана!", мусульмане поняли, что этот проклятый - витязь
румских земель и что он поклялся очистить Землю от мусульман, а иначе он
будет в числе понесших потерю, ибо это он жег сердца, и его  злобы  боя-
лись войска турок, дейлемитов и курдов.
   И тут Шарр-Кан вышел к нему, подобный ярому льву, а сидел он на хреб-
те чистокровного коня, похожего на испуганного газеленка.  И  он  погнал
его к Луке и, оказавшись подле него, потряс в руке копье, подобное змее-
ехидне, и произнес такие стихи:
   "У меня есть рыжий, узде послушный, воинственный,
   И отдаст тебе, сколько хочешь ты, он из сил своих.
   И копье прямое, остер и гибок зубец его,
   И как будто мать всех превратностей на древке его,
   И клинок индийский, отточенный, - обнажив его,
   Словно молнию, что мелькает в небе, увидишь ты".
   И Лука не понял значения этих речей и силы нанизанных слов;  нет,  он
ударил себя рукою по лицу из уважения к кресту, нарисованному на нем,  а
затем поцеловал ее и, направив дротик на Шарр-Кана, бросился на него. Он
подкинул дротик одной рукой так, что он скрылся  из  глаз  смотрящих,  и
поймал его другой рукой,  как  делают  чародеи,  а  потом  бросил  им  в
Шарр-Кана. И дротик вылетел из его руки, как сверкающая огненная стрела.
И люди зашумели и испугались за  Шарр-Кана.  Но  когда  дротик  подлетел
близко к Шарр-Кану, он схватил его в воздухе, и умы людей смутились.
   А затем Шарр-Кан потряс дротик той рукой, которой он взял его у хрис-
тианина, так что едва не сломал его, и подбросил его в воздух, и  дротик
скрылся из глаз, но он поймал его другой рукой быстрее мгновения ока,  и
издал вопль, исходивший из глубины сердца, и воскликнул:  "Клянусь  тем,
кто создал семь небосводов, я ославлю этого проклятого во всех странах!"
   И он бросил в него дротик, и Лука хотел сделать с дротиком то же, что
и Шарр-Кан, и протянул руку, чтобы поймать дротик в воздухе, но Шарр-Кан
поспешил метнуть в него второй дротик и ударил его, и дротик попал в се-
редину креста, бывшего у него на лице,  и  Аллах  устремил  его  душу  в
огонь, скверное это обиталище! [156]
   И когда неверные увидали, что Лука ибн Шамлут упал убитый, они  стали
бить себя по лицу и кричать: "О горе! О гибель!" И взывали  о  помощи  к
патриархам монастырей..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девяносто первая ночь

   Когда же настала девяносто первая ночь, она сказала: "Дошло до  меня,
о счастливый царь, что, когда неверные увидели, что Лука ибн Шамлут упал
убитый, они стали бить себя по лицу и кричать: "О  горе!  О  гибель!"  И
взывали о помощи к патриархам монастырей, восклицая: "Где кресты?" И мо-
нахи стали молиться, а потом они все объединились  против  Шарр-Кана  и,
выставив острые мечи и копья, ринулись в бой и сражение.
   И войско встретилось с войском, и груди оказались под ударами  копыт,
и заработали острые мечи и копья, и плечи и кисти ослабели, и  кони  как
будто были созданы без ног, и глашатай войны непрестанно взывал, пока не
устали руки и день не ушел и не приблизилась ночь с  ее  мраком.  И  оба
войска расстались, и все витязи были от сильного боя  и  ударов  копьем,
как пьяные. И земли наполнились убитыми, и тяжелы были раны,  и  раненых
не отличить было от мертвых.
   А потом Шарр-Кан встретился со своим братом Дауаль-Маканом  и  царед-
ворцем и везирем Данданом, и сказал своему брату Дау-аль-Макану и царед-
ворцу: "Поистине, Аллах открыл врата погибели для неверных. Слава же Ал-
лаху, господу миров!" - "Мы не перестанем воздавать хвалу Аллаху за  то,
что он снял печаль с арабов и персов, - ответил Дау-аль-Макан брату, - и
люди, поколение за поколением, будут рассказывать о том, что ты сделал с
проклятым Лукой, исказителем Евангелия, и о том, как ты поймал  копье  в
воздухе и поразил врага Аллаха среди людей. И слава твоя будет вечна  до
конца времен". - "О великий царедворец и грозный храбрец", - сказал  по-
т