пожелал ему долгой жизни.
   Потом Дау-аль-Макан наградил эмиров, а затем  он  сказал  царедворцу:
"Покажи мне подать Дамаска, которую ты везешь с собою". И царедворец по-
казал ему сундуки с деньгами, редкостями и драгоценными камнями.
   И Дау-аль-Макан взял их и роздал войскам..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

   Восемьдесят седьмая ночь

   Когда же настала восемьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло до ме-
ня, о счастливый царь, что Дау-альМакан велел  царедворцу  показать  ему
подать Дамаска, которую он вез. И царедворец показал ему сундуки с день-
гами, редкостями и драгоценностями. Дау-аль-Макан взял их и  роздал  все
войскам, ничего не оставив. И эмиры поцеловали землю меж его рук и поже-
лали ему долгой жизни, говоря: "Мы не видели царя, который бы давал  по-
добные  подарки".  Потом  они  отправились  в  свои  шатры,   а   наутро
Дау-аль-Макан велел им выезжать, и они ехали три  дня,  а  на  четвертый
день увидели Багдад и вступили в город, и оказалось, что он  украшен.  И
султан Дау-альМакан вошел во дворец своего отца  и  сел  на  престол.  И
войска и везирь Дандан и царедворец из Дамаска встали перед ним, и тогда
Дау-аль-Макан приказал своему личному писцу написать  письмо  его  брату
Шарр-Кану и упомянуть в нем о том, что случилось, с начала до конца, а в
конце написать: "Тотчас, как прочитаешь это письмо, снаряжайся и явись с
твоими войсками: мы отправимся в поход на неверных, чтобы  отомстить  за
нашего отца и снять с себя позор". А затем он свернул и запечатал письмо
и сказал везирю Дандану:  "Никто,  кроме  тебя,  но  отправится  с  этим
письмом, но тебе надлежит говорить с Шарр-Каном  мягко  и  сказать  ему:
"Если ты желаешь царства твоего отца, - оно твое, а брат твой будет тво-
им наместником в Дамаске, как он сообщил нам".
   И везирь Дандан вышел и собрался в путь, а потом Дау-аль-Макан  велел
отвести истопнику роскошное помещение и постелить лучшие  циновки  (а  у
этого истопника длинная история).
   Однажды Дау-аль-Макан выехал на охоту и ловлю и воротился в Багдад. И
один из эмиров предложил ему чистокровных коней и прекрасных  невольниц,
которых бессилен описать язык. И одна из этих невольниц понравилась сул-
тану, и он уединился с нею и вошел к ней в эту ночь, и она тотчас же по-
несла от него.
   А через некоторое время везирь  Дандан  воротился  из  путешествия  и
рассказал Дау-аль-Макану про его брата Шарр-Кана, что тот идет  к  нему.
"Тебе следует выйти и встретить его", - сказал он султану. И Дау-аль-Ма-
кан отвечал: "Слушаю и повинуюсь". И он выступил со своими приближенными
из Багдада и продвинулся на один день пути и разбил свои палатки, ожидая
брата, а к утру царь Шарр-Кан прибыл с войском Дамаска, где были  неуст-
рашимые витязи и свирепые львы и разящие храбрецы.
   И когда подошли конные отряды и налетели облачка пыли и  приблизились
полки и затрепетали торжественные стяги, Шарр-Кан со своей свитой  вышел
навстречу Дауаль-Макану, и тот, увидев своего брата, хотел спешиться, но
Шарр-Кан стал его заклинать не делать этого. И он сам спешился и  прошел
несколько шагов, и когда он оказался перед Дау-аль-Маканом, тот бросился
к нему, и Шарр-Кан прижал его к груди. И они громко  заплакали  и  стали
утешать друг друга, а потом оба сели на коней и ехали вместе с  войском,
пока не приблизились к Багдаду. И они спешились, и Дау-аль-Макан со сво-
им братом Шарр-Каном, вошли в царский дворец и провели там ночь, а наут-
ро Дау-аль-Макан вышел и приказал  собирать  войска  со  всех  сторон  и
объявить поход и священную войну [150].
   И затем стали ждать, пока прибудут войска со всех земель, и  всякому,
кто являлся, оказывали почет и обещали хорошее, пока не прошел таким об-
разом целый месяц, а люди все шли непрерывными толпами.
   И потом Шарр-Кан сказал своему брату: "О брат мой, расскажи мне  свою
повесть". И Дау-аль-Макан осведомит его обо всем, что ему выпало, с  на-
чала до конца, и о том, такую милость оказал ему истопник.  "Вознаградил
ли ты его за его милость?" - спросил Шарр-Кан. И Дау-аль-Макан  ответил:
"О брат мой, я не вознаградил его до сего времени, но я  его  награжу  с
волею Аллаха великого, когда вернусь из похода..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьдесят восьмая ночь

   Когда же настала восемьдесят восьмая ночь, она сказала: "Дошло до ме-
ня, о счастливый царь, что ШаррКан спросил своего брата  Дау-аль-Макана:
"Вознаградил ли ты истопника за его милость?" И ют отвечал: "О брат мой,
я не вознаградил его до сего времени, но я его награжу, если захочет Ал-
лах великий, когда вернусь из похода и освобожусь".
   И Шарр-Кан узнал, что его сестра, царевна Нузхатаз-Заман была правди-
ва во всем, что она рассказала. И он скрыл свое дело с нею и  послал  ей
привет с царедворцем, и она тоже послала  с  ним  привет,  пожелала  ему
счастья и осведомилась о своей дочке, Кудыя-Факап.  И  Шарр-Кан  сообщил
ей, что девочка в безопасности и в полнейшем здравии и  благополучии,  и
Нузхат-аз-Заман восхвалила и поблагодарила Аллаха великого.  А  Шарр-Кан
о