чил благословение невидимых людей". - "У меня есть невольница румийка,
по имени Суфия, и она меня наделила двумя детьми, девочкой и  мальчиком,
но они исчезли несколько лет тому назад, - отвечал  царь.  -  Возьми  ее
вместе с девушками, чтобы ей досталось благословение..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьдесят шестая ночь

   Когда же настала восемьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану:
   "И твой отец сказал старухе, когда она потребовала у него девушек: "У
меня есть невольница румийка, по имени Суфия, и она меня наделила  двумя
детьми, девочкой и мальчиком, но они исчезли несколько лет назад. Возьми
ее с собою, чтобы ей досталось благословение. Быть может, невидимые люди
помолятся За нее Аллаху, чтобы он возвратил ей детей и она свиделась  бы
с ними".
   И старуха воскликнула: "Прекрасно то, что ты сказал!"  А  когда  твой
отец стал близок к концу поста, старуха сказала ему: "О дитя мое, я отп-
равляюсь к невидимым людям, приведи же мне Суфию".
   И царь позвал ее, и она тотчас же явилась. И когда  царь  передал  ее
старухе, та присоединила ее к прочим девушкам. А затем она вышла в  свою
горницу и, вьшеся запечатанный кубок, подала его царю и сказала:  "Когда
наступит тридцатый день, пойди в баню, а потом выйди из нее, войди в од-
ну из тех комнат, что в твоем дворце, выпей этот кубок и засни. Ты  дос-
тигнешь тогда того, чего желаешь, и мир тебе от меня".
   И царь обрадовался и поблагодарил старуху и поцеловал ей руки, и  она
сказала ему: "Поручаю тебя Аллаху". - "А когда я увижу тебя, о благочес-
тивая госпожа? Я хотел бы не разлучаться с тобою", - сказал царь. И ста-
руха призвала на него благословение и отправилась с невольницами и цари-
цей Суфией.
   А царь прожил после этого три дня, и показался новый месяц,  и  тогда
царь поднялся и пошел в баню и, выйдя оттуда, вошел в одну из комнат  во
дворце и велел никому не входить и запер дверь. И он выпил кубок  и  лег
спать, а мы сидели, ожидая его до конца дня, но он не вышел из  комнаты.
"Быть может, он устал от бани, бессонных ночей и многодневного  поста  и
потому спит", - сказали мы и прождали его до следующего дня,  но  он  не
вышел" Тогда мы встали у дверей в комнату и  начали  говорить,  возвысив
голос, и думали, что, может, он проснется и спросит, в чем дело. Но это-
го не случилось. И мы сорвали дверь и вошли к нему и увидели, что он уже
разложился и его мясо сгнило и кости раскрошились. И  когда  мы  увидели
его в этом состоянии, нам стало тяжело, и мы взяли кубок и нашли на  его
крышке кусок бумаги, на котором было написано: "Кто сделал зло, о том не
будут тосковать. Таково воздаяние тому, кто строит козни дочерям царей и
портит их. Мы оповещаем всякого, кто прочтете эту бумажку, что Шарр-Кан,
прибыв в наш город, восстановил против нас царевну Абризу, но  ему  было
недостаточно этою, и он взял ее от нас и привез к вам, и потом отослал с
черным рабом, и тот убил ее. И мы нашли ее убитой в пустыне и  брошенной
на землю. Так не поступают цари. И воздаянием тому, кто это сделал,  бу-
дет то, что случилось с ним. Не подозревайте никого в его убийстве: уби-
ла его ловкая распутница, имя которой Зат-ад-Давахи. И вот я забрала же-
ну царя, Суфию, и отправилась с ней к ее родителю Афридуну, царю альКус-
тантынии. Мы непременно нападем на вас и убьем вас и отнимем у вас  ваши
жилища; вы погибнете до последнего, и не останется среди вас  живущих  в
домах или раздувающих огонь, кроме тех, кто поклоняется кресту и  поясу"
[148].
   И, прочитав этот листок, мы узнали, что старуха обманула  нас,  и  ее
хитрость с нами удалась. И тут мы стали кричать и бить себя  по  лицу  и
плакать, но от плача не было нам никакой пользы.
   И среди войск возникло разногласие о том, кого сделать над собою сул-
таном. И некоторые хотели тебя, а другие твоего брата  Шарр-Кана.  И  мы
пребывали в несогласии целый месяц. А затем некоторые из  нас  объедини-
лись, и мы захотели отправиться к твоему брату Шарр-Кану и ехали до  тех
пор, пока не нашли тебя. Вот почему умер султан Омар ибн ан-Нуман".
   Когда везирь Дандан кончил свои речи, Дау-аль Макан я сестра его Нуз-
хат-аз-Заман заплакали, и царедворец также заплакал, а затем  он  сказал
Дау-аль-Макану: "О царь, от плача нет никакой пользы, и польза для  тебя
лишь в том, чтобы укрепить свое сердце, усилить свою решимость и  утвер-
дить свое господство. Ибо, поистине, тот, то оставил подобное  тебе,  не
умер".
   И тогда Дау-аль-Макан перестал плакать и велел поставить престол  пе-
ред входом в палатку. А затем он приказал выстроить войска, и царедворец
встал сбоку, и все оруженосцы встали позади, а везирь Дандан впереди не-
го. И каждый эмир и вельможа знал свое место.
   А потом Дау-аль-Макан сказал везирю Дандану: "Расскажи мне о  казнох-
ранилищах моего отца". - "Слушаю и повинуюсь", - отвечал везирь и  осве-
домил его о казнохранилищах и о сокровищах и драгоценностях, находящихся
там, и показал ему, сколько в его казне  денег,  И  Дау-аль-Макан  выдал
войскам деньги [149] и одарил везиря Дандана роскошным  платьем  и  сказал
ему: "Ты остаешься на своем месте". И везирь поцеловал землю меж его рук
и