Затем выступила третья девушка, после того как отошла вторая, и  ска-
зала:
   "Поистине, глава о подвижничестве очень обширна, но я расскажу из нее
кое-что, что мне вспомнится со слов благочестивых предков.
   Сказал кто-то из знающих: "Я радуюсь смерти и не уверен, что найду  в
ней отдых. Но я знаю, что смерть стоит между мужем и его делами, и я на-
деюсь, что добрые дела будут удвоены, а злые дела прекратятся".
   Когда ученый Ата-ас-Сулами заканчивал наставление, он  начинал  тряс-
тись, дрожать и горько плакать. Его спросили: "Почему эго?" И  он  отве-
чал: "Я собираюсь приступить к великому делу, а именно - стать перед ли-
цом великого Аллаха, чтобы поступать сообразно с моим наставлением. Поэ-
тому-то Али Звина-аль-Абидин [139], сын аль-Хусейна,  дрожал,  вставая  на
молитву, и когда его спросили об этом, он сказал: "Разве знаете вы,  пе-
ред кем я встаю и к кому обращаюсь?"
   Говорят, что рядом с Суфьяном ас-Саури жил  один  слепой  человек,  и
когда наступал месяц рамадан [140], он выходил с людьми молиться, но  мол-
чал и оставался дольше других. И говорил Суфьян:  "Когда  настанет  день
воскресения, приведет людей Корана, и они будут  выделены  среди  других
тем признаком, что им оказано будет большое уважение".
   Говорил Суфьян: "Если бы душа утвердилась в сердце как  следует,  оно
бы наверно взлетело от радости, стремясь к раю, и от печали и страха пе-
ред огнем".
   И говорят со слов Суфьяна, что он сказал: "Смотреть в лицо несправед-
ливому - грех".
   Затем третья девушка отошла и выступила четвертая и сказала:
   "А вот и я расскажу кое-что из того, что мне вспомнится из  рассказов
о праведниках.
   Передают, что Бишр Босоногий [141] говаривал: "Я слышал, как Халид  [142]
говорил: "Берегись тайного многобожия!" - "А что такое  тайное  многобо-
жие?" - спросили его. И он сказал: "Если кто-нибудь  из  вас  молится  и
очень долго длит поясные и земные поклоны, то  снова  становится  нечис-
тым".
   Говорил кто-то из знающих: "Добрые дела искупают злые", а Ибрахим го-
ворил: "Я пробил Бишра Босоногого открыть мне кое-что из  тайн  истинной
жизни, и он сказал мне: "О сынок, этой науке нам не следует учить всяко-
го: из каждой сотни - пять, как подать с денег". И  я  нашел  его  слова
прекрасными и одобрил их, - говорил Ибрахим ибн Адхам, - и однажды я мо-
люсь и вижу - Бишр тоже молится. И я встал сзади  него,  творя  поклоны,
пока не прокричал муздзин [143]. И  тут  поднялся  человек  в  обтрепанной
одежде и сказал: "О люди, берегитесь вредоносной правды, и нет зла в по-
лезной лжи; в необходимости нет выбора,  и  не  помогут  слова  при  от-
сутствии блага, как не повредит молчание, когда  оно  есть".  Однажды  я
увидел, - говорил Ибрахим, - как у Бишра упал даник [144], и я встал и по-
дал ему вместо него дирхем, но он сказал: "Я  не  возьму  его".  -  "Это
вполне дозволено", - сказал я. И Бишр отвечал: "Я не променяю  на  блага
здешней жизни блага жизни будущей. Рассказывают, что сестра Бишра  Босо-
ногого отправилась к Ахмеду ибн Ханбалю... [145]"
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьдесят вторая ночь

   Когда же настала восемьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану:  "И
девушка говорила твоему отцу, что сестра Бишра Босоногого отправилась  к
Ахмеду ибн Ханбалю и сказала ему: "О Имам веры, мы прядем ночью и  рабо-
таем для жизни днем. Мимо нас редко проходят стражники Багдада  со  све-
тильниками, а мы сидим на крыше и прядем при свете их. Запретно  ли  это
нам?" - "Кто ты?" - спросил ее Ахмед ибн Ханбаль. "Сестра Бишра  Босоно-
гого", - отвечала она. И ибн Ханбаль воскликнул: "О семейство  Бишра,  я
не перестаю усматривать благочестие в ваших сердцах".
   Говорил кто-то из знающих: "Когда Аллах хочет своему рабу  добра,  он
открывает ему врата дела".
   Когда Малик ибн Динар проходил по рынку и видел что-нибудь, чего  ему
хотелось, он говорил: "О душа, черни, я не соглашусь на то, чего ты  же-
лаешь!" И говорил он: "Да будет доволен Аллах, спасение души в том, что-
бы перечить ей, а беда для души в том, чтобы ей следовать".
   Говорил Мансур ибн Аммар: "Однажды я совершил паломничество и направ-
лялся в Мекку через Куфу, а ночь была темная. И  вдруг  я  услышал,  как
кто-то кричит в глубине ночи: "О боже, клянусь твоей славой и  величием,
совершив грех, я не хотел тебя ослушаться, и я не отрицаю бытия  твоего.
Это прегрешение ты судил мне совершишь в твоей предвечной  безначальнос-
ти. Прости же мне то, в чем я преступил; я ослушался тебя по неведению!"
И, окончив молиться, он произнес такой стих из Корана: "О те, кто уверо-
вал, охраняйте себя и ваших близких от огня, топливо которого -  люди  и
камни...", и я услышал шум падения, причины которого я не знал, и уехал.
А когда настал следующий день, мы шли по  дороге  и  увидели  похоронное
шествие, и за ним шла старуха, силы которой ушли. Я спросил ее об  умер-
шем, и она сказала: "Это похороны одного человека, который вчера  прохо-
дил мимо нас, когда мой сын стоял и молился. И он прочел стих  из  книги
А