ло, а если он испортится, портится и все тело. Так! И кусочек  этот  -
сердце. И диковиннее всего, что есть г человеке, - сердце его, ибо в нем
руководство его дедами. И если в сердце подымется жадность - погубит че-
ловека желание. И если овладеет им печаль - убьет его грусть. А если ве-
лик будет его гнев - усилится его вспыльчивость. Если же  оно  счастливо
удовлетворением - не опасен гнев человеку. И если сердце постигнет страх
- человека заботит горесть. А если поразит его беда - на  него  нападает
грусть. И если наживет он имущество - часто отвлекает оно его от помина-
ния его господа. Если же он подавлен нуждой - его занимают заботы. Когда
же мучает его грусть - он обессилен слабостью, и во всяком положении нет
для него добра ни в чем, кроме поминания Аллаха и заботы  о  том,  чтобы
добыть средства для здешней жизни и устроить жизнь будущую".
   Спросили одного мудреца: "Кто из людей в наихудшем положении?"  И  он
отвечал: "Тот, в ком страсть одолела мужество и чьи помыслы удалились  в
высоты, так что его знания расширились, а оправдания уменьшились".
   Как хорошо то, что сказал Кайс:
   "И меньше других людей мне нужен назойливый,
   Что мнит всех заблудшими, не зная и сам пути.
   И деньги и качества взаймы лишь даны тебе;
   Ведь то, что сокрыто в нас, мы все на себе несем.
   И если, берясь за дело, в дверь ты не в ту войдешь,
   Заблудишься, а войдя, где нужно, свой путь найдешь".
   Потом девушка сказала: "Что же до рассказов о подвижниках,  то  Хишам
ибн Бишр говорил: "Я спросил Омара ибн Убейда: "В чем истинное подвижни-
чество?" И он отвечал мне: "Это изъяснил посланник божий, - да благосло-
вит его Аллах и да приветствует! - в словах своих: "Подвижник  тот,  кто
не забывает о могиле и испытании и предпочитает вечное преходящему;  кто
не считает "завтра" в числе своих дней и относит себя к числу умерших".
   Известно, что Абу-Зарр [138] говорил: "Бедность мне любезнее богатства,
и болезнь мне любезнее, чем здоровье".
   И сказал кто-то из слушавших: "Да помилует Аллах Абу-Зарра!" А я ска-
жу: "Кто уповает на хороший выбор Аллаха великого, тот будет доволен по-
ложением, которое выбрал для него Аллах. Говорил кто-то из верных людей:
"Ибн Абу-Ауфа совершал с нами утреннюю молитву и стал читать: "О, завер-
нувший в плащ..." и, дойдя до слов его - велик  он!  -  "и  когда  будет
вострублено в трубу", он упал мертвый".
   Говорят, что Сабит аль-Бунани так плакал, что его глаза едва не  про-
пали, и к нему привели человека, чтобы лечить его. "Я буду его лечить  с
условием, чтобы он меня слушался", - сказал этот человек. И Сабит  спро-
сил: "А в чем?" - "В том, чтобы не плакать", - отвечал лекарь.  И  Сабит
сказал: "А какой прок от моих глаз, если они не будут плакать?"
   Один человек сказал Мухаммеду  ибн  Абд-Аллаху:  "Дай  мне  наставле-
ние..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьдесят первая ночь

   Когда же настала восемьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану:  "И
вторая девушка говорила твоему  покойному  отцу,  Омару  ибн  ан-Нуману:
"Один человек сказал Мухаммеду ибн Абд-Аллаху: "Дай мне наставление".  И
тот ответил: "Мое наставление тебе: будь в этой жизни  владыкой  воздер-
жанным, а до будущей жизни рабом жадным". - "Как так?" -  спросил  чело-
век. И Мухаммед ответил: "Воздержный в  этой  жизни  владеет  и  вольной
жизнью в будущем".
   Говорил Гаус ибн Абд-Аллах: "Было два брата среди  сынов  Израиля,  и
один спросил другого: "Какое самое страшное дело ты сделал?" - "Я прохо-
дил мимо гнезда с птенцами, - отвечал тот, - и, взяв  оттуда  одного  из
птенцов, бросил его обратно в гнездо, но не к тем птенцам, от которых  я
взял его; это самое страшное дело, которое я сделал". -  "А  какое  дело
самое страшное из того, что сделал ты?" - "Что до меня,  -  отвечал  ему
брат, - то вот самое страшное дело, которое я совершаю: вставая  на  мо-
литву, я боюсь, что делаю это только ради награды". А отец слышал их ре-
чи и воскликнул: "О боже, если они говорят правду, возьми их к себе!"  И
сказал кто-то из разумных: "Поистине, эти двое из числа достойнейших де-
тей".
   Говорил Сапд ибн Джубейр: "Я был вместе с Фудалой ибн Убейдом и  ска-
зал ему: "Дай мне наставление", а он отвечал: "Запомни из моих слов  две
черты: не придавай Аллаху никого в товарищи и не обижай ни одну из  тва-
рей Аллаха". И он произнес такое двустишие:
   "Таким, каким хочешь, будь - Аллах многомилостив.
   Заботы оставь свои - ведь в жизни дурными
   Два дела лишь должно счесть, - не будь же ты Близок к ним, -
   Придача богов других и к людям жестокость".
   А сколь прекрасны слова поэта:
   "Когда ты не взял с собой запас благочестия
   И встретишь по смерти тех, кто им запастись успел"
   Ты каяться будешь в том, что с ними несходен ты,
   И в том, что запаса ты не сделал, подобно им",