лаха великого, и у этого человека лопнул желчный пузырь, и он умер".
   Затем четвертая девушка отошла и выступила пятая и сказала:
   "А вот я расскажу кое-что из того, что мне вспомнится из рассказов  о
праведных предках.
   Говорил Маслам ибн Динар: "Если исправить темные мысли,  простятся  и
малые и великие прегрешения. И если вознамерится раб  оставить  грехи  -
придет к нему милость Аллаха". И говорил он: "Всякое благо,  которое  но
приближает к Аллаху, есть бедствие, и малое в здешней жизни отвлекает от
многого в будущей, а многое в здешней жизни заставляет забыть о малом  в
жизни будущей".
   Спросили Абу-Хазима: "Кто счастливейший из людей?" И он сказал:  "Че-
ловек, жизнь которого проходит в повиновении Аллаху". - "А кто глупейший
из людей?" - спросили его. И он ответил: "Тот, кто продает свою  будущую
жизнь за здешнюю жизнь другого".
   Передают, что когда Муса [146] - мир с ним! - пришел к воде  Мадьянитов
[147], он сказал: "Господи, я нуждаюсь во благе, которое  ты  мне  ниспос-
лал!" И Муса просил своего господа, но не просил людей. И пришли две де-
вушки, и он напоил их скотину и не пустил пастухов  вперед.  И  девушки,
вернувшись, рассказали об этом своему отцу, Шуайбу, - мир с ним!  А  тот
сказал: "Может быть, он голоден?" - и он велел одной из них: "Воротись к
нему и позови его!" И девушка, придя к Мусе,  закрыла  лицо  и  сказала:
"Мой отец зовет тебя, чтобы дать тебе награду за то, что ты  принес  нам
воды". Но Муса не желал этого и не хотел следовать за нею.  А  это  была
женщина с большим задом, и ветер подымал ее одежду, так что Мусе был ви-
дел ее зад, и он зажмуривал глаза. И потом он сказал ей: "Будь сзади,  а
я пойду впереди тебя". И она шла сзади, пока он не вышел к Шуайбу -  мир
с ним!
   Когда ужин был приготовлен..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
   Восемьдесят третья ночь

   Когда же настала восемьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану:  "И
пятая невольница говорила твоему отцу: "И Муса - мир с ним!  -  вошел  к
Шуайбу, когда ужин был приготовлен. И Шуайб сказал ему: "О Муса, я  хочу
дать тебе награду за то, что ты принес им воды. А Муса  отвечал:  "Я  из
людей того дома, где не продают деяния будущей жизни за все золото и се-
ребро на земле". - "О юноша, - ответил Шуайб, - ты ведь мой гость, а мой
обычай и обычай моих отцов почтить гостя, накормив его  пищей".  И  Муса
поел, а затем Шуайб нанял его на время восьми паломничеств, то есть лет,
и как плату за это предназначил ему в жены одну из своих дочерей. И  ра-
бота Мусы для Шуайба была за нее выкупом, как сказал Аллах великий,  го-
воря за Шуайба: "Я хочу женить тебя на одной из этих моих  двух  дочерей
за то, что ты прослужишь у меня восемь паломничеств. И если ты завершишь
десяток, это будет от тебя, а я не хочу тебя затруднять".
   Один человек сказал своему другу, которого он  долго  не  видел:  "Ты
заставил меня тосковать, так как я давно не видел тебя". - "Меня  отвлек
от тебя ибн Шихаб, - ответил его друг. - Знаешь ли ты  его?"  -  "Да,  -
сказал спрошенный, - он уже тридцать лет мой сосед, но я с ним не  заго-
вариваю". - "Ты забыл Аллаха и потому забыл соседа, а если бы  ты  любил
Аллаха, то любил бы и соседа, - ответил ему друг. - Разве ты не  знаешь,
что сосед имеет такие же права на соседа, как родственник?"
   Говорил Хузейфа: "Мы вступим в Мекку вместе с Ибрахимом ибн  Адхамом,
и Шакик аль-Бальхи тоже совершал паломничество в этом году. Мы  встрети-
лись во время обхода, и Ибрахим спросил Шакика: "Как вы поступаете в ва-
ших землях?" - "Когда имеем - едим, а когда голодаем - терпим", -  отве-
тил Шакик. И Ибрахим воскликнул: "Так делают собаки  из  Балха!  Мы  же,
когда имеем, почитаем Аллаха, а когда голодаем, воздаем  ему  хвалу".  И
Шакик сел перед Ибрахимом и сказал ему: "Ты мой наставник".
   Говорил Мухаммед ибн Имран: "Один  человек  спросил  Хамима  Глухого:
"Что заставляет тебя полагаться на Аллаха?" И тот отвечал: "Два  обстоя-
тельства: я знаю, что мой удел не съест никто, кроме меня,  и  моя  душа
спокойна о нем. И я знаю также, что я сотворен не без ведома  Аллаха,  и
потому я в смущении перед пим".
   Затем пятая девушка отошла, и выступила старуха, и,  поцеловав  землю
меж рук твоего отца девять раз, сказала:
   "Ты слышал, о царь, что они все говорили о подвижничестве. Я последую
их примеру и расскажу часть того, что дошло до меня о великих предках.
   Говорят, что имам аш-Шафии разделял ночь на три части:  первая  треть
для науки, вторая для сна и третья - для ночной молитвы.
   А имам  Абу-Ханифа   бодрствовал полночи,  и один человек  указал  на
него, когда он проходил, и сказал другому: "Этот бодрствует  всю  ночь".
И, услышав это, имам сказал: "Мне стыдно перед Аллахом, что приписывает-
ся мне то, чего во мне нет". И стал после этого бодрствовать всю ночь.
   Говорил ар-Раби: "Аш-Шафии целиком произносил Коран в течение  месяца
рамадана семьдесят раз, и все это во время молитвы".
   Говорил аш-Шафии - да будет доволен им Аллах! - "Я десять лет  не  ел
досыта ячменного хлеба, так как сытость  ожесточает  сердце,  уничтожает
сообразительность, навлекает сон и делает сытого слишком  слабым,  чтобы
стоять на молитве".