у, и мы будем сокрыты, только если  ты  выйдешь  за  этого  царедворца
раньше, чем кто-нибудь узнает".
   И он стал ее уговаривать и целовать ее в голову, и она  спросила:  "А
как же мы назовем дочку?" А ШаррКан отвечал: "Назови ее Кудыя-Факан".  И
он выдал Нузхат-аз-Заман замуж за старшего царедворца и перевел ее в его
дом вместе с дочерью. И девочку воспитали на плечах невольниц  и  давали
ей питье и разные порошки.
   А брат Нузхат-аз-Заман, Дау-аль-Макан, был все это время с истопником
в Дамаске. И вот в какой-то день прибыл на почтовых гонец от царя  Омара
ибн ан-Нумана к царю Шарр-Кану, и с ним было  письмо.  И  Шарр-Кан  взял
письмо и прочитал, и в нем после имени Аллаха, стояло: "Знай, о  славный
царь, что я сильно опечален разлукою с детьми, так что лишился сна и ме-
ня не покидает бессонница. Я посылаю тебе это письмо. Сейчас же по  при-
бытии его приготовь нам деньги и подать и пошли с  ними  ту  невольницу,
которую ты купил и взял себе в жены. Я хочу ее видеть и услышать ее сло-
ва, так как к нам прибыла из земли румов старуха праведница и с нею пять
невольниц, высокогрудых дев. Они овладели науками и знанием и всеми  от-
раслями мудрости, которые надлежит знать человеку, - язык бессилен  опи-
сать все виды науки, добродетели и мудрости. И, увидав девушек, я  полю-
бил их великой любовью и захотел, чтобы они были в моем дворце и под мо-
ей властью, так как им не найдется равных у прочих царей.  И  я  спросил
старую женщину об их цене, и она мне ответила: "Я продам  их  только  за
подать Дамаска". Клянусь Аллахом, я не считаю, что это большая  цена  за
них (каждая из девушек стоит всех этих денег). И я согласился на  это  и
ввел их в мой дворец, и они находятся в моей власти. Поторопись же с по-
датью, чтобы женщина отправилась в свои земли, и пришли к нам  твою  не-
вольницу - пусть она состязается с девушками перед мудрецами. И если она
одолеет их, я пришлю ее к тебе и подать Багдада вместе с нею..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Ночь, дополняющая до семидесяти

   Когда же настала ночь, дополняющая до семидесяти, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что царь Омар ибн ан-Нуман говорил  в  своем
письме: "И пришли к нам твою невольницу, пусть она состязается с  девуш-
ками перед мудрецами, и если она победит их, я пришлю ее к тебе, а вмес-
те с нею подать Багдада".
   И когда Шарр-Кан узнал об этом, он обратился к своему зятю  и  сказал
ему: "Приведи невольницу, которую я дал тебе в жены!" И  Нузхат-аз-Заман
пришла, и Шарр-Кан ознакомил ее с письмом и сказал ей: "О сестрица,  что
ты думаешь об ответе?" - "Верное мнение - твое мнение", - ответила  Нуз-
хат-аз-Заман. А затем она, стосковавшаяся по близким и родине,  сказала:
"Отошли меня вместе с моим мужем, царедворцем, чтобы я могла  рассказать
отцу мою повесть и поведать о том, что произошло у меня с бедуином,  ко-
торый продал меня купцу, и сообщить ему, что купец продал меня  тебе,  а
ты выдал меня за царедворца после того, как освободил меня".
   И Шарр-Кан ответил: "Пусть будет так!" А  затем  он  взял  свою  дочь
Кудьш-Факан и отдал ее нянькам и слугам и принялся готовить подать,  ко-
торую он вручил царедворцу, приказав ему отправиться с  девушкой  и  по-
датью в Багдад.
   И Шарр-Кан назначил ему носилки, в которых бы он сидел, а для девушки
он назначил другие носилки. И царедворец ответил ему: "Слушаю и  повину-
юсь!" А ШаррКан снарядил верблюдов и мулов и написал письмо и отдал  его
царедворцу. Он простился со своей сестрой Нузхат-аз-Заман  (а  жемчужину
он у нее отобрал и повесил ее на шею своей дочери на цепочке из  чистого
золота); и царедворец  выехал  в  ту  же  ночь.  И  случилось  так,  что
Дау-аль-Макан и с ним истопник вышли прогуляться возле шатра. И они уви-
дели бактрийских верблюдов, нагруженных мулов и светильники  и  светящие
фонари. И Дау-аль-Макан спросил об этих тюках и их владельце, и ему ска-
зали: "Это подать Дамаска, и она едет к царю Омару ибн ан-Нуману, влады-
ке города Багдада". - "А кто предводитель  этого  каравана?"  -  спросил
Дау-аль-Макан. "Старший царедворец, что женился на девушке, которая пре-
успела в науке и мудрости", - сказали ему.
   И тут Дау-аль-Макан горько заплакал и задумался, вспоминая свою мать,
и отца, и сестру, и родину. "Нет больше здесь для меня места,  -  сказал
он истопнику. - Я отправлюсь с этим вот караваном и пойду понемногу, по-
ка не достигну родины". - "Я не был спокоен за тебя на пути из Иерусали-
ма в Дамаск, так как же я спокойно отпущу тебя в  Багдад!  -  воскликнул
истопник. - Я буду с тобою вместе, пока ты не достигнешь свой  цели!"  -
"С любовью и охотой", - ответил Дау-аль-Макан.
   И истопник принялся снаряжать его и оседлал ему осла и положил на ос-
ла его мешок, а в мешок он сложил кое-какие запасы. И, затянув пояс,  он
приготовился и стоял, пока мимо него не прошли все  тюки.  А  царедворец
ехал на верблюде, и пешая свита окружала его. И Дау-аль-Макан сел на ос-
ла истопника и сказал истопнику: "Садись со мной", по тот отвечал: "Я не
сяду, во буду служить тебе". - "Ты непременно должен немного проехать на
осле", - воскликнул Дау-аль-Макан. И тот ответил: "Пусть будет так, если
я устану". - "Ты увидишь, брат мой, как я вознагражу тебя, когда  приеду
к своим родным", - сказал Дау-аль-Макан. И они ехали непрерывно, пока не
в