гда он выехал, вместе со своими близкими и слугами и остановился в од-
ном месте. И для него разбили шатер, и когда люди сели по местам, я  по-
дошел к халифу со стороны ковра и стал на  него  смотреть,  и  мой  глаз
встретил его глаз, и я сказал: "Да завершит Аллах свою милость  к  тебе,
повелитель правоверных, и да направит дела, на тебя возложенные, по пря-
мому пути, и да не примешает обиды к твоей радости. Я не нахожу для  те-
бя, повелитель правоверных, наставления,  более  красноречивого,  нежели
предание о царе, бывшем прежде тебя".
   И халиф сел прямо (а он сидел облокотившись) и сказал: "Подавай,  что
у тебя есть, ибн Сафван!"
   И тот начал: "О повелитель правоверных, один царь выехал, прежде  те-
бя, в один из предшествующих годов, в эту землю и спросил своих собесед-
ников: "Видели ли вы подобное тому, что есть у меня, и даровано ли кому-
нибудь то же, что даровано мне?" А подле него был переживший других  че-
ловек из "носителей доказательства, помогающих в истине и шествующих  по
ее стезе, и он сказал: "О царь, ты спросил о великом деле. Позволишь  ли
мне ответить?" - "Да", - сказал царь. И человек спросил: "Считаешь ли ты
то, что есть у тебя, непреходящим или преходящим?" - "Оно преходяще",  -
ответил царь. "Так почему же ты, как  я  вижу,  восторгаешься  тем,  чем
пользоваться ты будешь недолго, а ответчиком за это будешь долго, и  при
расчете за это уалатишь залогом?" - спросил тот человек. "Куда же бежать
и к чему стремиться?" - воскликнул царь. И человек ответил: "Пребывай  в
твоем царстве и действуй, повинуясь Аллаху великому, или надень рубище и
поклоняйся твоему господу, пока не придет твой срок.  А  когда  настанет
утро, я явлюсь к тебе. И этот человек, - продолжал Халид ибн  Сафван,  -
постучал на заре в дверь царя и видит, что тот сложил  с  себя  венец  и
снаряжается в странствие, - так подействовало на него  наставление  пра-
ведника. И Хишам ибн Абд-аль Мелик заплакал горьким плачем, так что омо-
чил себе бороду, и велел спять то, что на нем  было,  и  сидел  в  своем
дворце. И слуги и приближенные пришли к Халиду ибн Сафвану и сказали ему
"Так ты поступил с повелителем правоверных! Ты испортил ем)  наслаждение
и смутил ему жизнь".
   И затем Нузхат-аз-Заман сказала Шарр-Кану: "А сколько  в  этой  главе
наставлений! Поистине, я бессильна привести все, что есть в этой  главе,
за одну беседу..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Шестьдесят седьмая ночь

   Когда же настала шестьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о счастливый царь, что Нузхатаз-Заман говорила Шарр-Кану:  "О  царь,
сколько еще в этой главе наставлений! Поистине, я не  в  силах  привести
все, что есть в этой главе за одну беседу. Но с течением  дней,  о  царь
времени, будет все хорошо".
   И судьи сказали: "О царь, эта девушка - чудо времени  и  единственная
жемчужина века и столетий. Мы не слышали о подобной ей во все времена  и
за всю нашу жизнь". И они простились с царем и ушли, и тогда ШаррКан об-
ратился к своим слугам и сказал им: "Принимайтесь за устройство  свадьбы
и тотчас готовьте кушанья всех родов". И они  сейчас  же  исполнили  его
приказанья и приготовили всякие кушанья, а Шарр-Кан велел женам  эмиров,
везирей и вельмож царства не уходить и присутствовать при открывании не-
весты и на свадьбе. И едва настал предвечерний час,  как  уже  разложили
скатерть со всеми кушаньями, какие желательны душе  и  усладительны  для
глаз - жарким, гусями и курами, и все люди ели, пока  не  насытились.  И
всем певицам в Дамаске было приказано прийти, а также старшим  невольни-
цам царя, умевшим петь, и все они явились во дворец. И когда пришел  ве-
чер и опустился мрак, зажгли свечи от ворот крепости  до  ворот  дворца,
справа и слева, и эмиры, везири и вельможи пошли перед царем Шарр-Каном,
а певицы и прислужницы взяли девушку, чтобы украсить ее и  одеть,  но  у
видели, что она не нуждается в украшении.
   А царь Шарр-Кан вошел в баню и, выйдя оттуда, сел на ложе, и  невесту
открывали перед ним в семи платьях, а потом с нее сняли одежды  и  стали
учить ее тому, чему учат девушек в ночь, когда  их  отводят  к  мужу.  И
ШаррКан вошел к ней и взял ее невинность, и она понесла от него в тот же
час и минуту и сообщила ему об этом. И  Шарр-Кан  сильно  обрадовался  и
приказал мудрецам записать день зачатия, а утром он сел  на  престол,  и
явились вельможи его царства и поздравили его. И Шарр-Кан призвал своего
личного писца и повелел ему написать письмо своему родителю,  Омару  ибн
ан-Нуману, о том, что он купил невольницу, умную и образованную, которая
объяла все отрасли мудрости и что он пришлет ее в Багдад, чтобы она  по-
сетила его брата Дау-аль-Макана и сестру, Нузхат-аз-Заман.  Он  написал,
что освободил девушку и составил свой брачный договор с нею, и  вошел  к
ней, и она понесла от него. И он восхвалил ее ум, а затем он послал при-
вет брату и сестре везиря Дандана и прочим эмирам. И он запечатал письмо
и отправил его к отцу с гонцом на почтовых. И  этот  гонец  отсутствовал
целый месяц, а потом вернулся с ответом и подал его Шарр-Кану.
   И Шарр-Кан взял его и прочитал и вдруг видит, - там  написано,  после
имени Аллаха: "Это письмо от растерявшегося и смущенного, который  поте-
рял детей и покинул родину, от царя Омара ибн ан-Нумана к сыну ШаррКану.
З