ликого, славного. И это ужаснуло и устрашило меня, и я дал обет  Алла-
ху, что не буду поступать, как поступал он, если получу  власть.  Я  был
усерден в этом в течение моей жизни и надеюсь, что  получу  прошение  от
моего господа.
   Говорил Маслама: "Один человек скончался, и я был на его  погребении.
Когда погребение окончилось, сои отягчил мои глаза, и я увидел, в грезах
спящего, покойника в саду, где текут реки, и на нем белые одежды.  И  он
подошел ко мне и сказал: "О Маслама, ради подобного этому пусть действу-
ют действующие!" И вроде этого было сказано многое.
   Говорил кто-то из верных людей: "Я доил  овец  в  халифат  Омара  ибн
Абд-аль-Азиза, и однажды мне повстречался пастух, и  среди  его  овец  я
увидел волка или даже несколько волков. Я подумал, что это собаки  (а  я
раньше не видел волков), и спросил его: "Что ты делаешь с этими  собака-
ми?" - "Это не собаки, это волки", - отвечал он.
   "А разве волки не вредят скоту?" - спросил я. И пастух ответил: "Если
голова в порядке, то и тело в порядке".
   Говорил Омар ибн Абд-аль-Азиз проповедь на кафедре из глины, и, прос-
лавив Аллаха великого и восхвалив его, он сказал такие слова:  "О  люди,
будьте праведны втайне, чтобы были вы праведны с вашими  братьями  явно,
воздерживайтесь в земных делах и знайте, что нет между человеком и  Ада-
мом живого среди мертвых. Умер Абуаль-Мелик и те,  кто  до  него.  Умрет
Омар и те, кто после него. О повелитель правоверных, не подложить ли те-
бе подушку, чтобы ты немного оперся на нее?" -  сказал  ему  Маслама.  И
Омар ответил: "Я боюсь, что она будет грехом на моей шее в день  воскре-
сения".
   И он издал единый вопль и упал без памяти, и  Фатима  крикнула:  "Эй.
Мариам, эй, Музахим, эй, такое-то, посмотрите на этого человека!"
   И, подойдя, она стала лить на него воду и плакала, пока он не очнулся
от обморока, а очнувшись, он увидел, что женщина плачет, и  спросил  ее:
"Отчего ты плачешь, Фатима?" - "О  повелитель  правоверных,  -  отвечала
она, - я увидела тебя, повергнутого перед нами, и вспомнила, что ты  бу-
дешь повергнут после смерти перед Аллахом великим и оставишь этот мир  и
покинешь нас. Вот почему я плачу". - "Довольно, Фатима, ты превзошла ме-
ру! - сказал Омар и поднялся, но опять упал, и Фатима прижала его к себе
и воскликнула: "Ты мне За мать и отца, повелитель правоверных! Мы все не
смеем говорить с тобой".
   Потом  Нузхат-аз-Заман  сказала  своему  брату  Шарр-Кану  и  четырем
судьям: "Заключение второго отдела первой главы..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Шестьдесят шестая ночь

   Когда же настала шестьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
о счастливый царь, что Нузхатаз-Заман говорила своему брату ШаррКану, не
узнавая его, в присутствии четырех судей и купца "Заключение второго от-
дела первой главы": "Случилось, что Омар ибн Абд-аль-Азиз  написал  соб-
равшимся на празднество: "А после славословил: беру в свидетели Аллаха в
священный месяц, в священном городе в день великого  паломничества  [136],
что я не виновен в обидах, причиненных вам, и во вражде  того,  кто  вам
враждебен, если я сделал это или имел такое намерение, или до меня дошло
сведение об этом, или что-либо из этого было мне  известно,  я  надеюсь,
что найдется возможность прощения. Но нет  от  меня  разрешения  обижать
других, ибо я буду спрошен о каждом обиженном. И  если  правитель  среди
моих правителей отступит от истины и поступит не по писанию и не по  ус-
тановлениям, не обязаны вы повиноваться ему, пока он не вернется к исти-
не.
   Говорил он, - да будет доволен им Аллах: "Я не хотел бы быть освобож-
денным от смерти, ибо это последнее, за что награждается правоверный".
   Говорил кто-то из верных людей: "Я прибыл  к  повелителю  правоверных
Омару ибн Абд-аль-Азизу, когда он был халифом, и увидел перед  ним  две-
надцать дирхемов. Он приказал положить их в казну, и я  сказал  ему:  "О
повелитель правоверных, ты ввергнул своих детей в  нищету  и  сделал  их
семьей, у которой ничего нет. Отчего ты не прикажешь  выдать  что-нибудь
им и тем, кто беден из членов твоего дома?" - "Подойди ко мне", - сказал
Омар.
   И когда я подошел к нему, он молвил: "Твои слова: "ты вверг своих де-
тей в нищету, дай же им что-нибудь и тем, кто беден из людей твоего  до-
ма", - неправильны, ибо Аллах мне преемник для моих детей, и для  бедных
членов моего дома, и он за них поручитель. Они же - мужи, либо страшащи-
еся Аллаха, - и тем Аллах найдет выход, - либо предавшиеся грехам,  а  я
не стану укреплять их в ослушании Аллаху".
   И затем он послал за детьми и призвал их к себе (а их было двенадцать
мужчин). И когда он увидел их, из глаз его полились слезы, и он  сказал:
"Поистине, ваш отец меж двух дел: либо вы будете богаты и отец ваш  вой-
дет в огонь, либо вы обеднеете и ваш отец войдет в рай. Но приятнее  ва-
шему отцу войти в рай, чем видеть вас богатыми. Уходите, да  храпит  вас
Аллах; я поручаю ваше дело Аллаху!"
   Говорил Халид ибн Сафван: "Правитель Ирака и  Йемена  Юсуф  ибн  Омар
сопровождал меня к халифу Хишаму ибн Абд-аль-Мелику. И я прибыл к  нему,
к