| |
кривого ребра". - "А что ты делаешь, когда хочешь познать ее?" -
спросил халиф. И аль-Ахнаф сказал: "Я говорю с ней, пока она сама не по-
желает, и целую ее, пока она не заволнуется, и если бывает то, о чем ты
знаешь, я валю ее на спину. И когда капля утверждается в ее лоне, я го-
ворю: "О боже, сделай ее благословенной и не делай ее несчастной, но
придай ей прекрасный образ". А потом я поднимаюсь с нее для омовения и
лью воду на руки, а затем обливаю тело и воздаю хвалу Аллаху за дарован-
ное мне благо". - "Ты отличился в ответе! - воскликнул Муавия. - Скажи
теперь о своих нуждах". - "Мне нужно, чтобы ты был богобоязнен, управляя
своими подданными, и оказывал им равную справедливость", - ответил
аль-Ахнаф и, поднявшись, удалился из покоев Муавии. И когда он ушел,
Мейсуп сказала: "Если бы в Ираке был только он, этого бы Ираку до-
вольно".
А вот, - продолжала Нузхат-аз-Заман, - частила из того, что относится
к вежеству. Знай, о царь, что Муайкиб управлял казной в халифат Омара
ибн аль-Хаттаба..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Шестьдесят третья ночь
Когда же настала шестьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня,
о счастливый царь, что Нузхатаз-Заман говорила: "Знаю, о царь, что Муай-
киб управлял казной в халифат Омара ибн аль-Хаттаба, и случилось так,
что он увидел сына Омара и дал ему дирхем из государственной казны. "Я
дал ему дирхем, - рассказывал он, - и ушел домой, и вот я сижу, и прихо-
дит ко мне посланный от Омара. И я испугался и отправился к нему и вдруг
вижу тот дирхем у него в руке. "Горе тебе, о Муайкиб, - сказал он мне, -
я нашел кое-что, касающееся твоей души". - "А что же это, повелитель
правоверных?" - спросил я, и он ответил: "В день воскресения ты будешь
тягаться за этот дирхем с народом Мухаммеда, да благословит его Аллах и
да приветствует".
Написал Омар Абу-Мусе аль-Ашари [128] письмо такого содержания: "Когда
это мое письмо придет к тебе, отдай людям то, что им принадлежит, и дос-
тавь мне остальное", - и он это сделал. Когда же стал халифом Осман [129],
прибыл к нему с податью. И когда подать сложили перед Османом, пришел
его сын и взял оттуда дирхем. И Зияд заплакал, а Осман спросил его: "По-
чему ты плачешь?" И Зад сказал: "Я доставил Омару то же самое, и когда
его сын взял дирхем, Омар велел отнять его у него, а твой сын взял, и я
не видел, чтобы ему сказали что-нибудь или отняли у него дирхем". И Ос-
ман отвечал: "А где ты встретишь подобного Омару?"
Передавал Зейд ибн Аслам, что его отец говорил: "Однажды ночью шел я
с Омаром, и мы подошли к пылающему огню. И Омар сказал мне: "Аслам, я
думаю, это путники, измученные холодом. Пойдем к ним". И мы пошли и
пришли к этим людям и увидели женщину, которая жгла огонь под котелком,
а с ней были плачущие дети. И Омар сказал им: "Мир вам, люди света (он
не хотел сказать - "люди огня" [130], что с вами?" - "Нас мучит холод и
мрак ночи", - ответила женщина. И Омар спросил: "А что плачут эти дети?"
- "От голода", - сказала женщина. "А что это за котел?" - продолжал
Омар. "Я их успокаиваю этим, - ответила она, - и поистине Аллах спросит
о них Омара ибн аль-Хаттаба в день воскресения". - "А откуда Омару знать
о них?" - воскликнул халиф. И женщина отвечала: "Как же он вершит дела
людей и пренебрегает ими!"
И Омар обернулся ко мне, - продолжал Аслам, - и сказал: "Пойдем!" - и
мы поспешно пошли и пришли к Дому Расхода, и Омар взял куль муки и кув-
шин жиру и сказал мне: "Взвали это на меня". - "Я понесу за тебя, пове-
литель правоверных", - ответил я. Но Омар спросил: "А понесешь ты за ме-
ня мою тяжесть в день воскресения?"
И я взвалил на него припасы, и мы поспешно пошли и бросили куль возле
женщины. А затем Омар взял немного муки и то и дело говорил женщине:
"Подай мне еще". И он раздувал огонь под котлом (а у него была большая
борода, и я видел, как дым выходит из просветов в ней), пока похлебка не
сварилась, и, взяв кусок жиру, кинул его туда и сказал женщине: "Корми
их, а я буду студить кушанье". И они ели до тех пор, пока не наелись до-
сыта, и Омар оставил ей остальную муку и, обращаясь ко мне, сказал: "Ас-
лам, я видел, что они плакали от голода, и мне не хотелось уйти, не вы-
яснив, откуда свет, который я заметил..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Шестьдесят четвертая ночь
Когда же настала шестьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что Нузхатаз-3аман говорила: "Говорят, что Омар
проходил мимо пастуха-невольника и стал у него торговать овцу, но пастух
сказал: "Они не мои". - "Ты тот, кого мне нужно!" - вскричал Омар и ку-
пил этого пастуха и освободил его и воскликнул: "О боже, так же, как ты
даровал мне малое освобождение, даруй мне освобождение величайшее".
Говорят, что Омар ибн аль-Хаттаб кормил слуг молоком, а сам ел грубую
пищу, и одевал их в мягкое, а сам носил жесткое. Он давал людям, сколько
и
|
|
