, но как всегда, все спустил в 
кутежах. Ну, ты же знаешь мою натуру: не могу удержаться, чтобы не погулять как 
следует после славных дел. Так вот: в ту пору, когда все это случилось, я жил 
прекрасно, ел и пил в свое удовольствие, много играл, но однажды мне сильно не 
повезло, я проигрался в пух и прах, остался без единого гроша в кармане и 
вынужден был даже наняться слугой к одному богатому купцу из Мендосы, чтобы 
добраться до дома. Я, кажется, уже говорил тебе, что он туда так и не добрался, 
а вот почему, это уж особый разговор… можешь думать, что хочешь.

И он злорадно хохотнул. Гамбусино все понял: этот Перильо прикончил купца 
где-то по дороге, позарившись, понятное дело, на имущество того. А эспада после 
небольшой паузы продолжил:

— Итак, я остался в горах совершенно один. Был вечер, когда я въехал в 
Барранку-дель-Омисидио. Если ты бывал там, то должен знать, что это очень 
неприветливое место. Я предпочел бы, конечно, двинуться дальше, в 
Салину-дель-Кондор, но уже стемнело, а дорога туда была опасной. Я нашел камень,
 за которым можно спрятаться от ветра: привязал поблизости своего мула и улегся 
спать.

— И ты мог спокойно спать?

— А почему бы и нет?

— А купец из Мендосы?

— А, ты намекаешь на то, что ко мне должно было явиться его окровавленное 
привидение? Но, знаешь ли, я не дитя и не баба. Тот, кто мертв, мертв навсегда 
и не может никуда являться. Однако действительно в тот вечер я никак не мог 
уснуть, хотя и совсем по иной причине.

— А, понимаю! Индеец тебя потревожил, не так ли?

— Да, было полнолуние, луна сияла, что тебе люстра хорошая, на небе — ни 
облачка. Послышались шаги, я прислушался. Приближался какой-то человек, не 
замечающий пока ни меня, ни моего мула. Потом он остановился и стал смотреть на 
луну. В этот момент я смог как следует рассмотреть его лицо в лунном свете. Это 
был старик, но особенный какой-то, в нем совершенно не было заметно следов 
одряхления — наоборот, он казался сильным и даже, я бы сказал, красивым, хотя и 
немолодым мужчиной. За плечами у него висел лук, на боку колчан со стрелами, за 
пояс был заткнут нож, это было все его вооружение. Никаких вещей другого 
назначения при нем тоже не было. Замечательные у него были волосы, длинные, до 
колен, и белые, как снег, а на голове их схватывал обруч. Стоял он на одном 
месте довольно долго, не сводя глаз с луны, и что-то тихо шептал, похоже было 
на то, как будто он молился. Дождавшись, пока луна достигнет высшей точки своей 
траектории на ночном небе, седовласый пошел дальше.

— А ты за ним следом, конечно? — спросил гамбусино.

— Я хотел это сделать, но происходило все это почти на самом краю обрыва. 
Индеец начал спускаться вниз, но мне, чтобы следовать за ним, для начала 
неплохо было бы изучить это место, чего, как ты, наверное, догадываешься, я не 
сделал заранее. Поэтому я всего лишь подполз к краю обрыва и глянул вниз. У 
меня невольно поползли мурашки по телу… Каменная стена уходила вниз почти 
отвесно. Я не заметил на ней ни малейшего углубления, в котором могла бы 
поместиться стопа человека, но индеец тем не менее спускался вниз как по 
лестнице. Его шевелюра в лучах луны отсвечивала серебром на самом дне ущелья. 
Кто он был? Что здесь ему было нужно? Почему он не стал дожидаться наступления 
дня, чтобы спуститься в ущелье без риска для жизни? И где остался его мул? А 
может, он настолько беден, что у него нет даже мула? Сколько я ни думал над 
этими вопросами, у меня даже предположений никаких на этот счет не появлялось. 
Всю ночь я пролежал на краю пропасти, ожидая его возвращения. Старик появился 
только под утро, с мешком за спиной. Выбравшись на ровное место, он поднял руки 
к солнцу, словно приветствовал восходящее светило, постоял так несколько секунд 
и пошел дальше, не заметив меня. Но скоро он скрылся с моих глаз, поднявшись на 
скалу, которая была гораздо выше того места, где я находился.

— Ну, на этот-то раз, я надеюсь, ты пошел за ним?

— Еще бы! Я быстро отвязал своего мула, вскочил на него и направился вслед за 
ним. Очень скоро я оказался на той высокой скале, где он исчез из поля моего 
зрения. Это место было входом в широкую долину. Индеец был уже там. Я пришпорил 
своего мула, чтобы поскорее догнать этого загадочного старика. Въехав в долину, 
я заметил, что на противоположном ее краю имеется скалистый коридор, ведущий в 
другую долину. Вот у самого начала этого коридора я