ора.

— Меня такая перспектива, знаешь ли, вовсе не воодушевляет. Я уже не слишком-то 
молод для того, чтобы бегать за быками по арене, и очень хорошо чувствую, что 
мои мускулы утратили свою былую гибкость и силу, кости размягчились, а суставы, 
наоборот, затвердели. Я, увы, стал слишком хорошей мишенью для быков!

— Но если не арена, что тогда тебя ждет? Опять ринешься в какую-нибудь 
авантюру?

— А для чего? Чтобы в один прекрасный день кто-нибудь нашел мой скелет в 
Кордильерах? Ха! Я, по-твоему, похож на идиота? Нет, я еще испытаю свою судьбу 
в другой области, у меня есть неплохие шансы для этого.

— И что это за область?

Тореадор некоторое время помедлил с ответом, словно взвешивая каждое свое слово,
 потом зашептал с видом заговорщика:

— Я пока не посвящал в это еще ни одного человека, но тебе скажу, раз уж так 
сложились обстоятельства, кто знает, может, завтра я умру, — так вот, мне было 
бы очень жаль, если бы вместе со мной умерла и моя тайна. Ты мой лучший друг, и 
тебе я ее открою.

— Ты страшно заинтриговал меня!

— Я говорю о сокровищах, о настоящих несметных сокровищах, местонахождение 
которых знаю только я один.

— О сокровищах? Слушай… а ты, как бы это сказать… тебя никогда прежде не 
подводило твое воображение? Ну, одним словом, ты сейчас в здравом уме?

— Нет-нет, я вовсе не в бреду, сокровища на самом деле существуют, это чистая 
правда! В доказательство своих слов я могу предъявить один предмет, который, 
впрочем, прекрасно тебе известен.

— Какой предмет ты имеешь в виду?

— Скальп с длинными белыми волосами, который ты видел в моем доме.

— А… скальп того индейца, который хотел напасть на тебя, а ты его прикончил?

— Тот самый. Только действительная история, с ним связанная, на самом деле не 
совсем совпадает с той, что я тебе до сих пор рассказывал: не индеец напал на 
меня, а я на него.

— Дьявол! Вот оно что! На этот раз у меня нет никаких сомнений, что ты говоришь 
правду. Знаешь, я всегда подозревал что эта темная история на самом деле имеет 
совершенно другую подоплеку, чем та, о которой ты всем так охотно рассказывал. 
Значит, напал вовсе не он на тебя, а ты на него, и его скальп каким-то образом 
связан с несметными сокровищами. Означает ли это, что убитый индеец был их 
владельцем?

— Да!

— Дьявольщина! Растолкуй мне все еще раз, и выражайся пояснее. Ты, насколько я 
знаю, не слишком-то богат. Но почему, если ты теперь, можно сказать, 
единственный владелец этих сокровищ?

— В том-то и дело, что пока я до них еще не добрался. У меня есть всего лишь 
несколько предметов, взятых из той сокровищницы. Их я нашел на теле индейца 
после того, как убил его.

— Но он успел сообщить тебе, где находится все остальное?

— Нет.

— То есть ты не знаешь, где нужно искать эти пресловутые сокровища?

— И да, и нет, я знаю, где они находятся, и в то же время не знаю этого.

— Послушай, не говори загадками!

— Я имею в виду, что знаю само место, где лежат сокровища, но как туда попасть, 
что находится рядом, вокруг — представления не имею.

— Это равносильно тому, что ты не знаешь вовсе ничего о том, где они лежат. Ну 
и зачем мне сдались такие сокровища, которые невозможно найти? А может, они 
вообще — плод твоего воображения?

— Они существуют, и я могу присягнуть, что это действительно так.

— Ну где же, где они? Хоть какие-то ориентиры тебе известны?

— В горах, в ущелье, которое называется Барранка-дель-Омисидио.

— О, это место мне хорошо известно. О нем ходят слухи, что там был убит 
последний Инка.

— Это чистая правда, потому что это тот самый индеец, которого убил я. И свои 
сокровища он спрятал именно там.

— Хм! Вообще-то я наслышан о том, как богаты были инки… А все предметы, 
которыми пользовался верховный правитель этого народа, должны были быть только 
из чистого золота. Испанцы в свое время отправляли отсюда к себе на родину 
целые корабли золота и серебра. Впрочем, возможно, это всего лишь легенды. Но 
ты рассказывай, рассказывай все, что тебе известно об этом!

— Но сначала ты дай мне клятву, что никому ни слова об этом не скажешь!

— Это само собой разумеется, кабальеро по-иному и не поступает! Но, чтобы 
успокоить тебя, я могу сказать, что я клянусь: буду нем, как рыба!

— Хорошо, тогда слушай! Это было в то время, когда я гастролировал в Чили, где 
провел много боев и завоевал немало награ