!

— Нет, ибо не знаю — вырыли ли они топор войны против других индейских народов.

— Тогда эти шестеро белых погибнут!

— Пусть мой брат не думает об этом. У меня есть два основания, чтобы возразить 
ему.

— Ну, первое?

— Во-первых, я уже говорил — пленники красных людей будут умирать медленно, все 
начнется не ранее утра, и у нас есть еще время следить за лагерем. Может быть, 
мы узнаем больше, чем знаем теперь, и тогда нам будет легче принять решение.

— А второе?

Лицо апача вдруг приобрело лукавое выражение:

— Во-вторых, среди бледнолицых находится один человек. Он не позволит просто 
так убить своих.

— Кто?

— Олд Шеттерхэнд.

— Что? — вскрикнул охотник. — Олд Шеттерхэнд, с которым ты хочешь встретиться 
на той стороне, у Серебряного озера? И он уже здесь?

— Олд Шеттерхэнд точен, как солнце или звезды на небе.

— Ты его видел?

— Нет.

— Как же ты можешь утверждать, что он здесь?

— Я знал об этом еще вчера.

— И не сказал мне?

— Иногда лучше промолчать, чем открывать уста. Если бы я вчера сказал, чье 
ружье стреляло на поляне, вы бы разволновались и поспешили бы вперед.

— Его ружье стреляло на поляне? Откуда ты знаешь?

— Когда мы обследовали лесную опушку и траву просеки, я нашел деревце с 
отверстиями от пуль. Пули были выпущены из штуцера Олд Шеттерхэнда — это я знаю 
точно. Он хотел напугать красных людей, и теперь они действительно боятся его 
ружья.

— Если бы ты показал мне деревце! Хм! Раз Олд Шеттерхэнд среди белых — им, 
конечно, нечего бояться. Я хорошо знаю его и то, какое глубокое уважение питают 
к нему краснокожие. Что мы будем делать? Что предложит мой брат?

— Мои друзья последуют за мной. При этом они будут идти один за одним, чтобы 
юта, если обнаружат наши следы, не смогли сосчитать, сколько нас. Хуг!

Виннету повернул коня направо и поскакал дальше, не спрашивая, согласен ли с 
ним Олд Файерхэнд, и не проверяя, следует ли кто-либо за ним.

Берега ручья, как уже говорилось, расходились, а окаймлявшие равнину озера 
холмы стали подниматься все выше. Равнина казалась голой, но холмы поросли 
лесом, который сбегал до самых их подножий и переходил потом в полосу редких 
кустов. Ища укрытия среди этих кустов и деревьев, Виннету следовал по правой 
стороне большого холма, ограничивающего северную часть равнины и упирающегося 
дальше, на западе, в горный массив, чьи воды питали озеро.

Таким образом, белые объехали равнину с востока на запад, добрались до ручья и 
оказались на удалении ста шагов от озера под раскидистыми деревьями, откуда 
могли хорошо просматривать лагерь. Там они спешились. Всадники не стали 
привязывать лошадей — каждый держал своего зверя на поводу. Виннету сразу исчез,
 чтобы осмотреть окрестности. Очень скоро он вернулся и сообщил, что ничего 
подозрительного не обнаружил. Ни один юта сегодня не подходил сюда. Лишь теперь 
люди привязали животных, разбив лагерь на мягком мху. Место было подходящим, 
ибо позволяло тайно, да еще и уютно расположившись, наблюдать за индейцами.

Они увидели юта и двух мужчин, которые удалялись от них и что есть мочи мчались 
на юг. Олд Файерхэнд вытащил подзорную трубу, взглянул в нее и едва не 
вскрикнул:

— Состязание в беге между краснокожим и белым! Юта уже далеко впереди и должен 
победить. Белый — весьма тщедушный малый.

Он подал трубу апачу. Едва тот взглянул на маленького человечка, сразу 
воскликнул:

— Уфф! Это Хромо