ься с отцом и отправившаяся в глушь вместе с ним, сидела в паланкине, 
который несли два маленьких, но выносливых индейских пони.

Виннету нигде не было видно — он отправился далеко вперед как разведчик, с 
чьими обязанностями вряд ли кто мог справиться лучше. Случайно указанный им и 
Олд Файерхэндом путь вывел группу к лесу, а позже — и на прогалину, где Олд 
Шеттерхэнда и его спутников схватили юта. Оба предводителя были опытными и 
достаточно проницательными, чтобы прочитать следы; по отпечаткам они поняли, 
что белых взяли в плен индейцы, и тотчас были готовы идти по следу, чтобы 
прийти к ним на помощь.

Они не догадывались, что юта вырыли топор войны. Как Виннету, так и Олд 
Файерхэнд состояли с ними в давней дружбе; они были убеждены, что найдут у юта 
дружеский прием и смогут замолвить за пленных словечко.

Они не ведали, где краснокожие разбили лагерь, но хорошо знали, что озеро и его 
окрестности великолепно подходили под стоянку, и думали найти юта там. Несмотря 
на предполагаемый дружеский прием, не в обычаях Запада было появляться прежде, 
чем произвести наблюдение. Поэтому Виннету снова поскакал вперед, чтобы 
разведать обстановку. А теперь, когда группа достигла места, где берега потока 
расходились в стороны, образовывая равнину, апач вернулся. Он прискакал галопом 
и уже издалека махнул, чтобы остальные остановились. Это было дурным знаком, 
поэтому Олд Файерхэнд сразу, как только Виннету приблизился, спросил:

— Мой брат хочет предупредить нас. Он видел юта?

— Я видел их и их лагерь.

— Виннету не показался им?

— Нет — они вырыли топор войны.

— Откуда узнал об этом вождь апачей?

— Их собралось очень много, и все они были в боевой раскраске. Красные воины 
объединяются в таком количестве только в период войны или большой охоты. Сейчас 
не время перехода бизоньих стад, а значит, это может быть лишь топор битвы!

— Сколько их?

— Виннету не смог точно сосчитать. У озера собралось около трех сотен, но и в 
палатках тоже есть люди.

— У озера? Так много? Что они там делают? Может, гонят рыбу?

— Нет. Когда гонят рыбу, люди движутся вперед, но эти стояли и спокойно 
наблюдали за водой.

— Дьявольщина! Должно быть, они бросили в воду белых, чтобы утопить их.

Предположение Олд Файерхэнда не было далеким от истины, поскольку апач наблюдал 
за юта как раз в тот момент, когда начинался поединок в воде между Дэви и 
Красной Рыбой.

— Нет, это состязание в плавании, цена которого — жизнь, — произнес Виннету так 
уверенно, будто находился у озера среди краснокожих и все видел собственными 
глазами.

— У тебя есть основания так предполагать?

— Да. Виннету знает обычаи красных братьев, и Олд Файерхэнд также хорошо знаком 
с ними, а потому согласится со мной. Юта в боевой раскраске, а значит, считали 
пойманных белых врагами. Бледнолицые должны умереть. Но красный человек не 
позволит врагу умереть быстрой смертью, он будет медленно его мучить: он не 
бросит его в воду и не утопит, а выставит превосходящего по силам противника, в 
состязании с которым он должен бороться за свою жизнь. Поскольку противник 
всегда плавает лучше бледнолицего, белый, безусловно, погибнет. Ему разрешают 
плыть, чтобы только продлить мучения и страх перед смертью.

— Верно, и я, стало быть, держусь твоего мнения. Сначала мы насчитали следы 
лишь четырех белых, потом — еще двух, итого — шесть. Все они плавать вряд ли 
будут, но каждого заставят бороться за свою жизнь каким-нибудь другим способом. 
Нам надо поторопиться, чтобы их спасти.

— Если мой белый брат сделает это, он только поспешит в лапы собственной смерти.


— Ну, можно рискнуть. Я полагаюсь на то, что никогда не враждовал с юта.

— На это не стоит полагаться. Если они вырыли против белых топор войны, лучшие 
их друзья станут злейшими врагами — они не пощадят и тебя!

— Но вожди защитят меня.

— Нет. Юта неискренни, и ни один вождь этого народа не сможет повлиять на своих 
воинов, чтобы спасти тебя. Мы не должны показываться им на глаза.

— Но ведь ты можешь идти к ни