ама наружу. Потом 
выползешь оттуда сам и подготовишь наших коней к отъезду.

— О чем ты говоришь с этим человеком? — окликнул его вождь. — Почему ты 
говоришь с ним на таком языке, который я не понимаю?

— Потому что это единственный язык, который хорошо понимает он.

— Что ты ему сказал?

— Чтобы он отнес эти вещи в нашу палатку и там охранял.

— Зачем охранять? Ты думаешь, что мы украдем их?

— Нет, но я не могу оставлять мое Волшебное ружье без присмотра, иначе очень 
легко может произойти несчастье. Ты же знаешь, что оно стреляет и попадает в 
краснокожих, как только кто-нибудь его коснется.

— Да, я видел это. Пусть охраняет. Если я убью тебя, я зарою его в землю или 
брошу в озеро, чтобы оно никому не принесло вреда.

По приказу вождя все индейцы сложили свое оружие и передали женщинам, которые 
должны были отнести его в палатки. Хромой Френк тоже удалился. Вождь разделся 
до пояса, обнажив свой мощнейший торс. Олд Шеттерхэнд не стал следовать его 
примеру. Если бы он победил, одевание лишь отняло бы время, что легко могло 
сыграть роковую роль. Женщины вернулись назад, чтобы не упустить ни одного 
момента. Глаза всех были направлены в центр круга, и уже никто не думал о 
маленьком саксонце.

— Твое желание удовлетворено, — произнес Большой Волк, играя вздутыми мышцами.
 — Начинаем?

— Прежде еще вопрос. Что будет с моими спутниками, если ты убьешь меня?

— Они станут нашими пленниками.

— Но они уже свободны, ибо боролись за свою жизнь и могут идти, куда захотят.

— Они уйдут, но прежде останутся у нас заложниками.

— Это против договора! Хотя я считаю ненужным терять время на слова. Что 
произойдет дальше, если тебя убью я?

— Этого не будет! — самонадеянно заявил вождь.

— Но мы должны предусматривать все варианты.

— Ну, хорошо! Если ты победишь меня, вы свободны.

— И никто не может нас задержать?

— Ни один человек!

— Тогда я удовлетворен, и мы можем начинать.

— Да, начинаем. Пусть нас привяжут. Вот твой томагавк.

Два боевых топора были отобраны заранее. Вождь, который, естественно, уже 
держал в руке нож, взял один из топориков и передал его Олд Шеттерхэнду Охотник 
осмотрел оружие и неожиданно выбросил томагавк, который описал широкую дугу, 
упав за кругом.

— Что ты делаешь? — удивился вождь.

— Я выбросил томагавк, ибо он не годится. Твой, как я заметил, превосходной 
работы, а этот при первом же ударе разлетелся бы на куски в моей руке.

— Ты думаешь, я дал его тебе с умыслом?

— Я думаю, он мне принесет больше хлопот, чем пользы, только и всего!

Охотник совершенно точно знал, что плохое оружие ему подсунули специально. 
Несмотря на толстый слой краски, на лице вождя можно было различить следы 
усмешки.

— Тебе позволили выбросить топор, но другого ты не получишь, — заметил он.

— Он мне и не нужен. Я буду бороться своим ножом, который меня точно не 
подведет.

— Уфф! В своем ли ты уме? Первый удар моего томагавка убьет тебя. У меня 
томагавк и нож, а ты не так силен, как я!

— Похоже, что мою прежнюю шутку ты принял всерьез. Я не собирался запугивать 
те