правую руку. Будем бороться, пока 
один из нас не убьет другого.

Ясно, как Божий день, что вождь выбрал такой способ борьбы, поскольку полагал, 
что превосходил в нем белого. Но последний словно не обращал на это внимания и 
совершенно спокойно сказал:

— Согласен.

— Согласен? Со своей смертью? Это же очевидно, что ты побежден!

— Посмотрим!

— Сначала испытай свою силу и попробуй, сможешь ли ты сделать, как я!

Индеец подошел к одному из тяжелых камней и поднял его вверх. Большой Волк 
обладал чудовищной физической силой, и, конечно, ни один из его воинов не смог 
бы сравниться с ним. Олд Шеттерхэнд наклонился, чтобы поднять тот же камень, но,
 несмотря на все видимые усилия, не поднял его и на три дюйма.

Удовлетворенное «уфф» пронеслось по кругу индейцев. Но маленький саксонец с 
ухмылкой заметил Толстяку Джемми:

— Он только притворяется, чтобы усыпить бдительность. Я совершенно точно знаю, 
что он этот камень не только над головой поднимет, но и зашвырнет шагов на 
десять. Давайте подождем — краснокожий еще насмотрится чудес.

Но последний имел совершенно иную точку зрения. Он хотел лишить белого мужества,
 демонстрируя свою силу, и был убежден, что это ему удалось. Когда он заговорил,
 в его тоне послышались нотки снисхождения:

— Ты видишь, что тебя ждет. Бледнолицые не забывают заботиться о молитве, когда 
стоят перед собственной смертью. Я позволю тебе поговорить с твоим Маниту, 
перед тем как начнется борьба.

— Это ни к чему, — ответил Олд Шеттерхэнд. — Я поговорю с ним потом, когда моя 
душа придет к нему. Ты сильный человек, и я надеюсь, в этой борьбе ты будешь 
полагаться только на себя…

— Только на себя. А кто должен был мне помочь?

— Твои воины. Похоже, они считают возможным, что ты будешь побежден мной, или 
нет? Почему они вооружились, словно приготовились к битве?

— Разве твои спутники не вооружены?

— Вооружены, но мы сложим все свое оружие в палатке. У бледнолицых таков обычай.
 Гордость храброго белого воина не терпит коварства. Могу я верить, что ты тоже 
храбрец?

— Ты хочешь меня оскорбить? — в гневе выкрикнул вождь. — Мне не нужна помощь 
других. Мои воины сложат оружие в палатках, если твои сделают так же.

— Хорошо! Ты увидишь, что мы сложим оружие, а я оставлю себе только нож.

Он передал свое ружье Хромому Френку. Джемми и Дэви сделали то же самое. При 
этом он бросил малышу на немецком несколько фраз:

— Ты понесешь все это якобы в палатку, но на самом деле, когда никто не будет 
за тобой следить, выдвинешь оружие из-под задней стенки виг