— Кем бы мы ни были, мы и так настигли бы вас, поэтому вам нечего было спешить. 
Но мы честные люди и поехали по вашему следу, чтобы узнать, не нужна ли вам 
помощь, так как нам показалось, что вы попали в переплет.
— Вы совершенно правы, сэр. У нас, мягко говоря, серьезные неприятности. А если 
сказать честно, то мы еле унесли ноги. Слава Богу, хоть живы остались.
— Примите мои соболезнования. Но что же все-таки произошло? Из-за кого вы 
попали в беду?
— Всему виной проклятые сиу-окананда.
— Они напали на вас? Где же и когда?
— Вчера утром, в верховьях Тарки-Ривер.
— Как же это случилось? А может быть, вы еще не оправились от пережитого и вам 
тяжело рассказывать?
— Мне, конечно, нелегко, но я готов рассказать вам все, если вы действительно 
честные люди. Хотелось бы услышать ваши имена.
Он уже пришел в себя после первоначального испуга и выглядел более уверенным.
— Извините, мы забыли представиться, — поспешил я исправить мнимую оплошность.
 — Краснокожий джентльмен — вождь апачей Виннету, мое имя ничего не скажет, но 
в прерии меня зовут Олд Шеттерхэндом, а наш товарищ — мистер Роллинс. Он 
торговец и путешествует с нами по делам.
— Тысяча чертей и одна ведьма! Простите, сэр, наше недоверие. Мы не вестмены, 
только поэтому и не узнали вас. Но мы слышали, кто такие Виннету и Олд 
Шеттерхэнд, и нам известно, что на них можно положиться. Само провидение 
привело вас сюда. Мы нуждаемся в вашей помощи, джентльмены.
— Вам стоит только сказать, чем мы можем вам помочь.
— Позвольте сначала представиться и нам. Меня зовут Вартон, это мой сын, а вон 
тот молодой человек — мой племянник. Мы прибыли в эти края из Нового Ульма, 
чтобы поселяться на берегах Тарки-Ривер.
— Вы поступили крайне неосмотрительно.
— Увы, мы и не предполагали, насколько это опасно. Нам нарисовали райскую 
картину: приезжай, бери земли сколько душе угодно, собирай урожай и богатей.
— А индейцы? О них вы не подумали?
— Мы представляли их совсем не такими, каковы они на самом деле. Мы приехали в 
фургонах, с припасами, чтобы выбрать место получше и обустроиться. Тут-то эти 
дьяволы и нагрянули к нам.
— Благодарите Бога, что остались живы, и не жалейте о потерях.
— Конечно, конечно! Я понимаю, что мы дешево отделались, так как сначала 
краснокожие завели речь о столбе пыток. Умирать никому не хотелось, а в 
страшных мучениях — и подавно. Но потом они просто ограбили нас и отпустили на 
все четыре стороны. У них были дела поважнее.
— Вы сказали — дела поважнее? — насторожился я. — Может быть, вам известно 
какие?
— Не очень-то много нам известно. Их варварского языка мы не знаем, но вождь 
кое-как говорит на ломаном-переломаном английском, и мы поняли, что они хотели 
в ту же ночь напасть на усадьбу поселенца по имени Корнер.
— Вы прекрасно все поняли. Они действительно собирались напасть на него в ту же 
ночь, и у них не было времени возиться с вами. Поэтому, и только поэтому, вы 
остались в живых.
— Лучше бы они убили нас! У нас ничего не осталось!
— У вас осталась жизнь.
— К чему она нам, если мы все равно обречены? У нас нет ни припасов, ни оружия, 
чтобы охотиться на дичь или защититься от диких зверей. Сначала мы искали в 
лесу ягоды, но на равнине они не попадаются. Питаться кореньями мы не рискуем 
из боязни отравиться. Не встреть мы вас — через несколько дней нас ждала бы 
мучительная голодная смерть. Надеюсь, вы христианин и поделитесь с нами куском 
хлеба.
— Не волнуйтесь, мы не дадим вам погибнуть. А куда вы направляетесь?
— В форт Рондэйл.
— Вы знаете дорогу туда?
— Мы впервые в этих местах, но нам кажется, что мы выбрали верное направление. 
Или мы ошиблись?
— Вы действительно не ошиблись. Но почему вы направились именно туда?
— Если уж быть честным, то до конца. Наши семьи последовали за нами, и, пока мы 
пытали счастья у медведя в берлоге, они ждали нас в форте Рондэйл. Они и теперь 
там.
— Могу сказать одно: вам снова повезло. Мы едем в том же направлении, в форте 
нас знают, и, как только нам встретится драгунский разъезд, мы передадим вас 
ему на руки.
— В самом деле? Вы не бросите нас одних? Ведь краснокожие отняли у нас лошадей, 
и дорога туда растянется дней на шесть, не меньше.
— Ничего не поделаешь. А пока присядьте и подкрепитесь.
Роллинс, всем своим видом показывая, что такой поворот дела ему явно не по душе,
 ворчал о потере времени и о никому не нужном милосердии, но мы, не обращая 
внимания на его возражения, спешились и предложили изголодавшимся беднягам еду. 
Когда те немного подкрепились и отдохнули, мы двинулись дальше. Наши новые 
спутники болтали без умолку, но так как я и Виннету отвечали односложно, то они 
оставили нас в покое и попытались завязать беседу с Роллинсом. Однако торговец 
резко оборвал их:
— Неужели вы не понимаете, что вы для нас обуза? Если уж вы навязались нам на 
шею, то хоть увольте от ваших росказней!
Его откровенная грубость показалась мне подозрительной, и я стал исподтишка