Файерхэнд хранит шкурки: в сухой пещере или в тайнике под землей. Я снова 
насторожился и не стал отвечать, на что Роллинс обиделся и снова отстал от нас 
на добрую сотню метров.
Мы возвращались знакомым путем, но, как это делает любой вестмен, машинально 
вглядывались в траву в поисках следов человека и животных. В. полдень мы 
увидели примятую траву, спешились, присмотрелись и поняли, что здесь отдыхали 
люди, пытавшиеся старательно замести след.
— Это следы бизона? — спросил нас подъехавший Роллинс.
Виннету промолчал, но я счел необходимым ответить, дабы нс выглядеть 
невежливым:
— Мне кажется, вы не так давно в прерии? Иначе сразу бы поняли, что здесь 
проходили люди.
— Люди? Сомневаюсь! По-моему, люди вытоптали бы траву сильнее.
— Вы полагаете, что человек, попавший в прерию, усердно топчет траву, чтобы его 
выследили и убили?
— Конечно, нет. Но лошади оставляют более четкие отпечатки.
— Люди, прошедшие здесь, были без лошадей.
— Без лошадей? Странно и даже подозрительно. Насколько я знаю, в прерии 
невозможно выжить без лошади.
— Я думаю так же, но разве вы не слышали, что иногда человек может попасть в 
переделку и потерять коня.
— Конечно, слышал. Но странно, что коня потерял не один путник, а сразу 
несколько…
Роллинс пытался играть роль умного и бывалого человека, хотя было очевидно, что 
читать следы он не умеет. Не понимая, зачем приказчик ведет никому не нужный 
спор, я отвернулся от него.
— Что думает мой белый брат об этих следах? — обратился ко мне Виннету.
— Здесь прошли трое белых, у них не было ни лошадей, ни ружей.
— Мой белый брат прав. Бледнолицые шли друг за другом, след в след. Они 
опирались на палки. Бледнолицые опасаются погони — последний из них заметал 
следы.
— Очень странно! Трое безоружных бледнолицых вдали от поселений! — несмотря на 
необычность происходящего, я начинал тревожиться за судьбу собратьев. — С ними 
приключилось несчастье — кто-то напал на них и ограбил.
— Пусть мой белый брат посмотрит сюда, на этот след. У них даже не было ножей, 
и они просто выломали себе по палке. Они нуждаются в помощи.
— Виннету хочет помочь им?
— Вождь апачей всегда помогает и белым и краснокожим, попавшим в беду. Но 
сегодня пусть Олд Шеттерхэнд решает, как нам поступить: он лучше знает своих 
собратьев. Я не доверяю людям, прошедшим здесь.
— Почему?
— Потому что бледнолицые заметали следы до того, как сделали привал, и лишь 
потом перестали. Краснокожий воин поступит так только тогда, когда хочет скрыть,
 откуда он пришел, и заманить врага в ловушку.
— Может быть, они не хотят терять времени или уже чувствуют себя в 
безопасности?
— Если это так, то они не вестмены, а гринхорны или люди, случайно попавшие в 
прерию. Надо помочь им.
— Поможем им! — воскликнул я, внутренне радуясь благородству апача. — Тем более 
что нам с ними по пути.
Мы снова вскочили на лошадей и хотели было поехать по следу, но Роллинс 
остановил нас.
— К чему нам связываться с неизвестными людьми в такой глуши? Какая нам в них 
нужда? — с недовольной миной проворчал он.
— Нам в них нет никакой нужды, но, может быть, они нуждаются в нас, — ответил я.
 Его поведение снова показалось мне странным и подозрительным.
— Но мы только зря потеряем время из-за каких-то бродяг! — упорствовал он.
— Неужели горсть монет вам дороже чужой жизни? Если так, то вам нечего делать в 
прерии.
Возможно, я ответил слишком резко, но уж больно мне хотелось осадить Роллинса. 
Его глаза, как мне показалось, сверкнули, но приказчик сразу же отвернулся и 
нехотя последовал за нами. Я не доверял ему, хотя многие торговцы, проникающие 
в прерию в погоне за барышами, вели себя так же, предпочитая не тратить время 
на помощь ближнему, если она не сулила прибыли.
След вывел нас из леса в долину. Судя по отпечаткам ног, люди прошли здесь не 
более часа назад; вскоре мы увидели впереди три черные точки. Когда до них 
осталось полмили и мы уже могли рассмотреть, что это трое мужчин, одетых не как 
вестмены, один из них оглянулся и замер от страха. Остальные стремглав 
бросились наутек, словно надеясь опередить наших коней. Мы остановились, чтобы 
показать беднягам, что не собираемся преследовать их, и я закричал:
— Стойте, джентльмены! Мы не причиним вам зла!
Я уже успел надсадить горло криками, когда они наконец-то поняли, что никто за 
ними не гонится, и остановились, с опаской поглядывая на нас.
У них не было даже ножей, а те суковатые дубинки, что они выломали в лесу, не 
могли служить им защитой ни от людей, ни от зверей. У одного из мужчин голова 
была обмотана платком, у второго рука болталась на перевязи, третий, самый 
молодой, был цел и невредим. На их лицах застыло выражение страха и надежды на 
спасение.
— От кого вы так удираете, джентльмены? — спросил я, когда мы подъехали.
— Откуда нам знать, кто вы такие? — ответил старший из них.