сти к 
механике, и его перевели в Петроград, куда-то на завод или в профшколу – не 
знаю… Я рад, что он ушел. Он – единственный человек на свете, которого я 
искренне ненавижу.

У нас в техникуме учатся не только парни, но и девушки. Я закрутил с одной 
очень хорошенькой и очень умной. Думаю, что выбрал себе «товарища жизни». 
Мечтаем (не смейтесь, ребята) служить на благо обществу, а в частности 
советской деревне, рука об руку.

Пишу вам и не знаю – все ли, с кем заочно говорю, еще в Шкиде. Пишите, как у 
вас? Что делаете? Что 
нового?
Остаюсь старый шкидец, помнящий вас 
товарищ
Колька Цыган».




Тогда же получили письмо от Янкеля и Пантелеева. Они писали из Харькова, 
сообщали, что совершают поездку по южным губерниям корреспондентами какого-то 
киножурнала. Письмо их было коротко – открытка всего, – но от него веяло 
молодой свежестью и радостью.

В июне состоялся пленум Юнкома. В то время в Юнкоме уже числилось тридцать 
членов. На пленуме выступил Японец.

– Товарищи, – сказал он, – я буду говорить от лица основателей нашей 
организации, от лица Центрального комитета. В комитете уже не хватает троих, 
остались лишь я да Ельховский. Скоро уйдем и мы. Ставлю предложение – 
переизбрать Цека.

Предложение приняли и избрали новый Цека, переименовав его в Бюро. 
Председателем Бюро выбрали Старолинского – Голого барина.

В начале июля в Шкиде с разрешения губоно и губкома комсомола организовалось 
ядро юных пионеров, в которое на первых порах было принято всего шесть человек 
– наиболее окрепшие из 
малышей…
В августе ушли из школы Кальмот и Саша Пыльников. Кальмот уехал к матери. 
Пыльников сдал экзамен в Педагогический институт.

Последним уходил Японец.

Он пытался вместе с Сашей попасть в Педагогический, но не был принят за малый 
рост, недостаточно внушительный для звания халдея. Но в конце концов ушел и 
Японец. Нашел место заведующего клубом в одном из отделений милиции.

Так рассыпалось по разным городам и весям четвертое отделение, бывшее при 
основании Шкиды первым. Старые, матерые шкидцы ушли, на их место пришли новые.

Машина всосала следующую партию сырья.




Эпилог, написанный в 1926 
году

Со дня ухода последнего из первых прошло три года.

Не так давно мы, авторы этой книги, Янкель и Пантелеев, были на вечере в одном 
из заводских клубов. Там шла какая-то современная пьеса. После последнего акта, 
когда зрители собирались уже расходиться, на авансцену вышел невысокого роста 
человек с зачесанными назад волосами, в черной рабочей блузе, с красным значком 
на груди.

– Това