члены Цека Черных и 
Пантелеев, мы-то помним их веселые оргии с Долгоруким, но массы этого не знают, 
и массы будут им верить, так как печать – самое убедительное средство борьбы, а 
Янкель и Пантелеев, мы должны признаться, самые талантливые шкидские журналисты.

Япончик на минуту остановился, наблюдая за действием своих слов, но тут же 
увидел безнадежность положения. Лесть его не подействовала. Сламщики, 
по-видимому, даже и не думали о раскаянии. Оба они сидели и нахально-дерзко 
оглядывали противников.

Тогда Япончик перешел к делу.

– Ребята, надо ставить вопрос ребром. Либо Черных и Пантелеев должны будут 
немедленно прекратить издание своей газеты и выпустить очередной номер «Юнкома»,
 в котором публично признают свои ошибки, 
либо…
– Что – либо? – со зловещим хладнокровием спросил Янкель.

– Либо мы будем принуждены обнародовать прошлое членов Цека, снять их с постов 
и… если не совсем… то хоть на месяц исключать из Юнкома. Мы должны держать 
твердую дисциплину.

– Ну и держите себе, братишки! – истерично выкрикнул Янкель. – «День» мы не 
прекратим, наоборот, мы его сделаем ежедневным. Прощайте.

Дверь хрястнула за сламщиками. И тотчас Юнком поставил вопрос об исключении 
Янкеля и Пантелеева. Постановление провели и сламщиков исключили. Тут же была 
выбрана новая редколлегия, которой поручили экстренно выпустить номер «Юнкома» 
с опровержением. Воробья назначили издателем, Пыльникова – редактором. Едва 
разошелся пленум и опустел Юнком, новая редколлегия уже взялась готовить номер, 
и на другой день с грехом пополам «Юнком» вышел.

Две недели республика Шкид жила в лихорадке, наблюдая за борьбой двух течений. 
На стороне Юнкома был завоеванный ранее авторитет, на стороне сламщиков – 
техника, умелое направление газеты и симпатии тех ребят, которых Японец и его 
группа не пускали в Юнком.

Янкель и Пантелеев после выхода нового «Юнкома» развили бешеные темпы. «День» 
стал ежедневной газетой, а впоследствии к нему прибавился еще и вечерний выпуск.

Новый «Юнком» был слишком медлителен и слаб, чтобы бороться с газетой, вдруг 
сразу получившей такое распространение и популярность. Дела в ячейке шли все 
хуже. «День» медленно, но верно вдалбливал шкидцам, что линия Юнкома 
неправильная, а сам Юнком мог только на митингах парировать удары оппозиции, 
так как орган их не в силах был поспеть за органом сламщиков. Массы отходили от 
Юнкома, стали недоверчивы, и только читальня по вечерам помогала Юнкому 
бороться с Янкелем и Пантелеевым, но и та висела на волоске. Юнкомцам было 
хорошо известно, что три четверти всех книг в читальне принадлежит оппозиции и 
что рано или поздно читальню разорят.

И это случилось. Раз вечером в Юнком вошли Янкель и Пантелеев. Был самый разгар 
читального вечера.

Десятки шкидцев сидели за столами и рассматривали